Шпаргалка для некроманта

Она заключила ее в объятия, продолжая шмыгать носом у самого уха заклинательницы.

– Прости, прости, прости! Не стоило нам заряжать кристалл без старших, да еще и на Хассела тебя спихнула. Сестры так не делают, – блондинка вновь разрыдалась, и все присутствующие разом закатили глаза.

Кое-как освободившись от прилипчивой стихийницы, Натт заверила всех, что с рукой полный порядок. Затем вежливо отказалась от предложения попить какао с печеньем и ретировалась к лестнице. Интересно, как они будут смотреть на маленькую лгунью, когда ее вранье выплывет наружу? Вряд ли останутся столь же дружелюбны.

Девочка добралась до своей комнаты и рухнула на кровать лицом вниз. Она очень сомневалась, что ей удастся уснуть после всего произошедшего за этот слишком долгий вечер. Мысли лихорадочно метались от Фирса к странному некроманту во дворе, лица новых подружек сменялись образом мрачного студента факультета темных искусств.

Так она и задремала с мыслями о Синде Форсворде, а когда открыла глаза, то оказалась в центре деревни Ри’Вилле привязанная к столбу. Одежда на спине была разорвана, а из бесчисленных ран сочилась кровь. Свист – и очередной удар пропорол кожу девочки, вызвав новую волну боли.

Вокруг нее столпились разъяренные жители деревушки. Они выкрикивали проклятия в адрес обездвиженной некромантки, которая искренне не понимала, в чем провинилась перед ними.

Свист. Боль. Сил не осталось даже на стоны. Губы искусаны в кровь, а ногти обломаны о деревянный столб. Неужели именно так все и было, перед тем как она потеряла сознание? Тогда она благодарна ласковой темноте, что уберегла ее от этого кошмара. Но почему все повторяется вновь? Почему так невыносимо больно? Разум искал ответы на вопросы, пока не пришел к страшному заключению: весь Тэнгляйх был плодом воображения Натт.

Слишком уж фантастическим казался теперь загадочный златовласый мальчик, скачущий на гигантском барсе. К своему удивлению, девочка почувствовала облегчение: если Фирс Хассел ей пригрезился, значит, не было той лжи. Стихийник не посмотрит на нее ненавидящим и разочарованным взглядом, потому что его не существует. Вслед за облегчением нахлынула невыразимая тоска: Фирс Хассел – лишь красивая иллюзия.