Закрытый мир. Причины неповиновения

– Теперь понятно, – Диеш берет ее ладонь и подносит к лицу, что лучше рассмотреть высохшую красновато-коричневую корку на костяшках тонких длинных пальцев. – Потерпи немного.

Тилли не успевает удивиться, когда он кусает подушечку ее указательного пальца и водит им по стеклянной поверхности зеркала, которым обратились все стены, красными линиями рисуя обратную руну. Серый камень снова становится самим собой. Загораются факелы. Где-то в глубине Черного замка оживает черный трехметровый скелет, даже не заметив, что что-то случилось.

“Кровь Бриназара и правда поражает своей мощью, – думает Диеш. – Но это не значит, что кого-то нужно лишать жизни лишь за то, что он силен”.

Еще неделю назад в этом зале больше похожем на бесконечно большую пещеру Диеш сражался со своей ученицей. Она была великолепна. Такая способная. Даже те, кто учится магии уже сотню лет не сравняться с ней. Жаль только, что этого недостаточно, чтоб выстоять против противника даже менее серьезного, чем его сегодняшний гость. Он пока не устраивал с ней магических сражений, хотя в ее случае это бы не помешало.

– Ты долго добирался сюда, – Диеш старался не думать о том, что будет если он проиграет сегодня. – Почти пять лет.

– Я надеялся, что ты одумаешься, – Регар вышел из тени сталактита. – Дал тебе на это время, но кажется зря.

– Очень жаль, что ты меня совсем не знаешь, – Диеш перебирал в уме все заготовленные им схемы контратаки, в зависимости от того, что предпримет учитель, атаковать первым было равносильно самоубийству.

– Я не желаю твоей смерти, – сказал Регар и его слова звучали искренне.

– Зачем же ты здесь?

– Я даю тебе последний шанс – если раскаешься сейчас и исправишь допущенную тобой ошибку, то никто о ней не узнает, твое имя не будет запятнано, и ты….

– Нет! – оборвал его нравоучительную тираду Диеш. – Разве я настолько жалок?! По-твоему, я поставил все на кон ради минутной прихоти. Думаешь я пошел против Совета Великих магов из-за детского каприза.

– Это просто детское бунтарство, – в душе учителя пылало пламя гнева, раздутое из горького разочарования в собственном ученике. – В тебе говорит твоя гордыня. И это моя вина, что я не смог воспитать тебя как следует.

– Чтобы ты ни говорил, – Диеш ожидал услышать нечто подобное, – я не изменю своего мнения.