Мой талантливый враг

Если у вашего отца будут по этому поводу возражения, или претензии, пусть он выскажет их мне лично, а не через письма с угрозами. В конце концов вас обоих можно было исключить после сегодняшнего. Но я добр, чёрт возьми. Добр. Пишите объяснительную.

Амадей протянул нам по мятому листку бумаги и по сточенному донельзя карандашу.

Я скромно подняла руку.

– Да, Елена.

– А какое у нас ограничение по количеству слов?

Винсент, уже успевший расположить листок у себя на колене, громко чихнул, маскируя слово “зубрила”.

– Нет ограничений, – благосклонно ответил герр Циммерман. – Можете поплакаться, обвинить очередной раз адепта Вестерхольта. Можете даже попросить меня отменить решение о вашем исключении из числа конкурсантов.

– А это сработает? – недоверчиво поинтересовался Винсент.

– Разумеется нет. Но вы же творческие люди, проявите фантазию и удивите меня своими записками.

– А есть какая-то установленная форма? – я все ещё нерешительно смотрела на свой чистый лист. – Я просто никогда не писала объяснительных…

– Серьёзно, Нана? – не выдержал Винс, и я в очередной раз ощутила в груди что-то сладко звенящее от этого простого обращения.

 – Ты даже тут сымпровизировать не можешь? Теперь понятно, почему все спят на твоих выступлениях!

– Импровизация – отговорка для ленивых, – обиженно буркнула ему в ответ.

Странное чувство, но мне хотелось, чтобы он продолжил пререкаться со мной, чтобы ещё раз назвал по имени, но Вестерхольт лишь махнул рукой и продолжил писать свою объяснительную, которая больше походила на текст новой песни.

Он там строчки рифмует, что ли?

– Принцесса-зубрилка решила списать? Совсем по наклонной пошла, Елена ден Адель, – Винсент прикрыл ладонью свой лист и одарил меня неприятной усмешкой.

Были ли всему виной издевки Вестерхольта, дисквалификация с конкурса, адреналин после дуэли и возможное наказание от отца, но слова вдруг стали рождаться сами собой. Я сыпала обидами и претензиями, оправдывала свою несдержанность и… страсть. Замерла, закончив писать.

Посмотрела на кончики своих пальцев словно в первый раз. Они до сих пор пульсировали от чего-то неведомого. Спонтанное пиццикато, чистая неразбавленная радость игры не по листу. Хочу ещё! Но будет ли?

Амадей молча забрал наши объяснительные, быстро прочитал обе записки, а затем остановил взгляд на Винсенте.

– Смело Вестерхольт, местами даже перебор с откровенностью, но мне нравится.

– Даже не сомневался, – горделиво вскинул голову Винсент.