Мой талантливый враг

Вот подбадривающие крики толпы, вот разладное звучание гитары, голос хрипловатый, надломленный, отчаянный, пробирающий до мурашек.

Я придумал тебя

И поверил в обман.

Но реальность так зла, придушила змеёй,

Прикопала землей

Воспоминания,

Которых нет.

Их нет.

И я диким зверем рычу

В своих песнях кричу.

Так услышь же мой крик,

Пока он не стих.

Нана…

Сорвала с себя наушники и отбросила их на коврик, как ядовитого гада. Хватит с меня на сегодня Винсента Вестерхольта и его фокусов.

Шайла вломилась в комнату.

– Лена, ты в порядке?

Вынырнула откашливаясь мыльной водой.

– Да. Отвратительная музыка у этих Паранормальных, или как их там.

– Парамнезия, – поправила подруга и подняла плейер с коврика.

Из наушников все ещё раздавалось пение Винса. Чтоб его.

– Без разницы. Ни петь, ни играть не умеют. Разве такой должна быть музыка?

Шай протянула мне халат и снисходительно покачала головой.

– Бормочешь, как наш балетмейстер. Он тоже ворчит на все кроме классики, если бы узнал, что я выбрала дополнительным курсом современный танец, его бы паралич разбил. Старый консерватор!

– О, считаешь, что такая же как герр Вагнер, – я наигранно обиделась.

– Ты хуже. Вагнер хотя бы не такой ханжа и способен оценить другие танцевальные коллективы даже сквозь призму своего самомнения.

– Ханжа, самомнение, – продолжала бурчать я, повязывая пояс халата вокруг талии.

– Лицемерка, – с улыбкой добавила соседка.

– Вот как?

– Кто если не лучшая подруга скажет тебе правду, – она показала мне язык. – Пока ты отмокала, я посмотрела видео вашей с Винсентом дуэли.

– О, Великие Музы, это уже попало в эфир?

Шайла кивнула.

– И это прекрасно, Лена! Ты в жизни лучше не играла. Обычно твои выступления слишком… – она слегка замялась, подбирая нужные слова, и я первой пришла ей на помощь.

– Унылые и безэмоциональные, – повторила я слова Вестерхольта, и подруга закусила губу.

– Я хотела сказать слишком… выверенные. Чистая математика. Это не плохо, я сама раньше считала, что танец это четкие линии, фиксация. Но Велие Музы ждут от нас другого.

– Никто не может знать, чего они ждут от нас. Музы молчат.

Я уже хотела было шагнуть к кровати, как Шай поймала меня за руку.

– Сегодня не молчали.