Мой парень – порноактёр

– Его толстовка тебе задницу прикрывает? В штаны упустила на радостях, что в Ита Вита Фита приняли?

– Ты вроде не хотела обсуждать женские штучки и парней?

– Ха, подловила ты меня, мисс-толстовочка-на-жопе. Пойдем комнату покажу, и сразу предупреждаю, слив в душевой от своих блондинистых патл чистишь каждый день.

– А ты стульчак не забывай опускать после себя.

Робин снова заржала и даже прихрюкнула:

– А мы с тобой поладим, Бет.

– Я тоже так думаю, – я улыбнулась второй душе в Стэнфорде, которая звала меня, так как мне нравится.

Робин отвела меня в нашу комнату, и я с нескрываемым восхищением оглядела просторное помещение в приятных пастельных тонах. На стенах никаких постеров, зато имелся общий двустворчатый шкаф, прикроватные тумбочки, небольшой письменный стол у занавешенного бежевыми шторами окна. На подоконнике недавно политые цветы в ярких горшках. Одежда аккуратно сложена, книги расставлены на полках. Мило и уютно.

– Тут три кровати, – я вопросительно посмотрела на Робин.

– Ага, – только и ответила моя соседка.

– Китти? Всё так страшно?

Я серьёзно должна опасаться девушку, которую зовут Китти?

– Узнаешь, когда назовёшь её по имени. Совет тебе, обращайся к ней «Мор», и проживёшь здесь больше суток. У неё пунктик на это, а ещё начистоту. Бросишь где-то свой лифчик, она тебя на нём же повесит.

Сдержанно поблагодарила Робин, с ужасом представляя нашу первую встречу с Мор. А учитывая мои навыки общения, которые я совсем недавно продемонстрировала при знакомстве с Хэндерсоном, висеть мне на ближайшем фонарном столбе на собственных трусах…

К сожалению или к счастью, со второй соседкой я познакомиться не успела до посвящения.

В итоге к началу приветственного вечера из всего сестринства Ита Вита Фита я была хорошо знакома только с Триш, Холи и Робин.

Сначала я переживала, что буду чувствовать себя неуютно среди множества новых лиц, но затем увидела ещё четверых таких же потеряшек, как я. Они жались на диване в центре комнаты отдыха и испуганно косились на черное полотно висящей на стене плазмы, по которой очень скоро будут показывать те самые позорные поцелуи, которые стали для нас билетом в сестринство.