Квалификация для некроманта

Привязана!

– Что происходит? – В осипшем голосе сквозила тревога.

Ноги тоже оказались скованы, и даже шею сдавливал тугой обруч.

– Бесполезно, она не помнит. Сообщите родителям решение по госпоже Мёрке. – Незнакомец махнул рукой в сторону.

– Можно попробовать еще раз, – упрямо требовал кто-то.

– Это уже десятая попытка. Она будет неуправляема. Погасите сферы.

Комната медленно погружалась во мрак, в котором начали вырисовываться незнакомцы в белых хламидах. Они все изучали сидящую в центре комнаты девушку, кто с сожалением, кто с отвращением, иные с безразличием.

Натт, превозмогая неприятное сдавливающее чувство, повернулась. Обод затянулся сильнее, грозя оторвать голову.

За толстым стеклом стояли родители. Мама не скрывала слез, отец сжимал плечо супруги. Наверное, ей было больно, но не так, как от развернувшейся перед глазами картины.

Почти как в детстве, подумалось Натт.

Она часто заставала старших Мёрке за невеселыми разговорами о будущем. В нем некромантку не ждало ничего хорошего, лишь погружение в беспросветную тьму.

Тогда, в детстве, мама быстро вытирала сырые дорожки на щеках, чтобы дочь не видела слез, но сейчас женщина дала волю копившемуся годами чувству. Дурной знак. Неужели все так плохо? В последний раз она так плакала, когда тело Квелда Мёрке спускали в семейный склеп.

Губы попытались сложить слово «прости». Девушке тоже хотелось заплакать, но тело сопротивлялось, словно разучилось двигаться и жить.

– Очень жаль, что так вышло, – безэмоционально извинялась белая безликая толпа.

На самом деле им было не жаль.

– Почему я здесь? – прошипела Натт, догадываясь, каким будет ответ.

– Покажите ей. Все равно умрет сегодня. Пусть хотя бы узнает почему.

– Она уже сутки мертва.

– Неважно, покажите.

Пальцы с силой впились в подлокотники, когда Натт поднесли небольшое зеркало.

Белесые безжизненные глаза скользили по острым скулам. Тонкая нить губ не выражала ни одной эмоции. Некромантка осознала, что дышит просто по привычке.

– Разложение пока не началось, но, думаю, вы все понимаете, госпожа Мёрке.

– Понимаю, – ответила зеркалу, из которого на нее смотрел новорожденный лич.