Чернолунье

Она живо представила, как больно становится в легких, и она хрипит в тщетной попытке вдохнуть, а мальчишка всё давит и давит, точно удав, поймавший жертву.

Убийственный взгляд Дая пугал до дрожи в коленках. Лилит боялась шевельнуться.

?

Лилит уперлась лбом в трухлявые доски пола. В нос ударил запах сырой древесины, мокрой пыли и крови. Хотелось кашлять.

Дай надавил коленом ей между лопаток.

– Ай! – вскрикнула Лилит. – Мне больно! Я всё поняла! Так что пусти! Пусти садюга…

– Мне, знаешь ли, тоже было больно, – неприязненно поморщился Дай.

Даю и правда знатно досталось. Руки ещё помнили быстрые и сильные удары воровки. Она, в основном, дралась кулаками, хотя её ноги били куда больнее. Лилит вообще была аномально сильна для обычной человеческой девчонки, любой мужчина давно бы проиграл, но не Дай. Он не простой человек…

Даймонд перехватил её руки и резким движением перевернул на спину.

– Да поняла я! – прогундосила она. – Виновата. Не буду я больше сопротивляться.

Она отвела глаза в сторону, закусила губу. Из неё уже кровь шла и стекала по подбородку. В черных глазах сверкали огоньки злобы и ненависти. Однако Лилит не предпринимала попыток вырваться.

Даймонд, удерживая её руки, уселся ей на живот почти всем весом; пытка продолжалась.

– Так зачем ты устроила весь этот цирк?

– Ограбить тебя хотела и свалить, – без обиняков ответила она. – Очень надо мне путешествовать в твоей компании, да ещё и по просьбе старика. Я что багаж, чтоб за меня решали, с кем и куда мне ехать? А ты бы покемарил здесь недолго, а завтра проснулся бы и удрал восвояси.

– Ты за меня, значит, всё уже решила? – усмехнулся Дай и вмиг посерьёзнел. – Больно надо мне с тобой возиться. Но я пообещал твоему наёмнику тебя довезти и, не сомневайся, сделаю это.

– Он не мой, – проворчала Лилит и недовольно поджала губы, зажмурилась.

Дай мог чувствовать, как беспокойно вздымается её грудь и подрагивают полуприкрытые веки. Лилит изредка морщилась, то ли от тяжести юноши, то ли из-за ноющих синяков.

Даю даже стало её немного жаль, пока он не вспомнил, что эта девчонка хотела с ним сделать. Вся жалость мигом улетучилась.