Чернолунье

Все, кто стоял на стене, достали из набедренных сумок маленькие бутылочки.

Блондинка от них не отставала. В её руку привычно легла холодная колбочка с алой пузырящейся жидкостью. По телу пробежала приятная дрожь. Колба быстро нагревалась от тепла рук, и Шрам натерпелось опробовать «жидкое могущество».

– Принять ампулы! – прозвучал приказ, и все, как один, оттиснули пробку и залпом опрокинули в себя содержимое.

Горькая жидкость обожгла горло и теплом растеклась внутри, подобно алкоголю.

Очертания замка поплыли, мир покачнулся, и Шрам подумала: неужели ей подсунули яд или снотворное? – но помутнение отступило.

Сердце заколотилось как бешенное.

Шрам с безумной ухмылкой стиснула трясущиеся от напряжения кулаки, наслаждаясь переполняющей её силой.

Командир подал знак, и люди в черных плащах бесстрашно сиганули со стены.

Женщина летела впереди всех. Яростный ветер трепал волосы и одежду, грозясь разорвать их в клочья; острые ветки деревьев хлестали по лицу и телу, но не оставили ни одной ранки – её кожа стала прочнее стали.

От восторга закладывало уши!

Шрам вспарывала воздух как клинок, двигалась быстрее зверя, машины, а может, и поезда. Судить здраво она уже не могла. Деревья, кусты и полночь мелькали на границе зрения, как пейзажи с взбесившейся карусели, и мутили рассудок.

Но одно Шрам чётко держала в уме и перед глазами – окно самой высокой башни.

Сад остался позади. Шрам с разбегу налетела на стену, беспощадно вбивая конечности в поросший мхом кирпич. Боль за ударом не последовала, и кости остались целы, а вот камням не повезло – в них появились выбоины. Она хваталась за образовавшиеся «лесенки», отталкивалась и пробивала новые, неустанно взбираясь наверх.

Сырой воздух обжигал раскалённые легкие, пальцы скользили, а в глаза летела каменная крошка, но Шрам не сдавалась. Многие повторяли за ней и пробивали путь руками, однако не всем везло удержаться.

«Слабый мусор должен сдохнуть», – вот как Шрам считала. Она взирала на трупы товарищей с презрением. Если они не способны преодолеть эту башню, то и с дальнейшей жизнью не справятся.

Камни разлетались в разные стороны под её яростными ударами. Шрам карабкалась быстрее всех, как дикая кошка, и лишь один человек не уступал ей в проворстве.