Чернолунье 2. Воровка сердец

 – Подумать только, раньше я могла лишь мечтать отправиться в дальнее плаванье на корабле, повидать другие страны. А теперь я здесь. – Она тихо рассмеялась с толикой горечи во взгляде. – Стою на палубе и смотрю, как приближается Сегинус, одно из двенадцати королевств. Всё это похоже на чудесный сон. А самое страшное, я не хочу просыпаться.

Под внимательным, чуть насмешливым взглядом Климента, Лилит смутилась: поняла, что слишком разоткровенничалась.

– Я прекрасно тебя понимаю, Лилит, – неожиданно поддержал её Климент и посмотрел на туманное небо, где ярким фонарём, пробиваясь сквозь рваные облака, горела жёлтая луна.

 – Не так давно и я думал, что суждено мне всю жизнь прожить в родной стране и там же сгнить.

– «Прожить», «сгнить». Да ты поэт, – насмешливо фыркнула Лилит и оперлась боком о поручни.

– А ты маленькая глупая девочка, запутавшаяся в себе. Ты не знаешь ни тепла, ни приюта, ни радости. Неужели так нравится быть совсем одной?

Лилит гневно нахмурилась.

– Я свободна пока одна, – отчеканила она.

 – Я вольна пойти, куда захочу и делать, что захочу. Одиночество – это свобода! – Лилит гордо вскинула голову.

– Тогда мне тебя жаль. – Климент сочувствовал искренне, и Лилит вспыхнула. Она терпеть не могла, когда её жалели. Жалость для слабаков!

– Себя лучше пожалей! – выплюнула она. – Это ты сидишь на привязи, а я на свободе! Семья, друзья, – бессвязно затараторила она, – всё это – бремя, путы, цепи! Люди любят «связывать» себя бесполезными отношениями и чувствами. Слабаки и трусы!

– Почему же бесполезными? – недоумевал Климент.

 – Именно наши привязанности и чувства делают нас людьми. Мы не просто звери, мы люди – социальные существа. Мы не сможем выжить в одиночку.

Лилит презрительно фыркнула, всем своим видом давая понять, что она-то уж точно не такая.

– Не понимаю, – пробормотал он, хмурясь, – почему ты боишься сближаться с людьми? В чем причина?

Лилит прикусила губу. Она не могла рассказать Клименту, что Сурт приносит близким беды, что её привязанности всегда оборачиваются трагедией, что люди из-за неё умирают.

Беспризорники. Нилл. Умер Байард. Умирает Дай.

И это разрывает ей сердце.

– Так проще жить.

Всем будет лучше, если она станет «свободной», если она перестанет сближаться с людьми. Перестанет цепляться за свою губительную для монстра человечность.

«Я монстр, – как мантру повторила Лилит. – Я Сурт».

– Чего ты боишься? Проблем? – не унимался Климент.

– Ничего, – холодно процедила Лилит.