Мишель

Его торс был одной сплошной грудой мышц, а покрывающая их кожа блестела от капелек воды. Его волосы были мокрыми, а скулы стали ещё выразительнее. Столько сексуальности, собранной в одном человеке, я не видела уже давно.

– Можешь идти.

Я сделала глубокий вдох, развернулась и с гордо поднятой головой прошагала в ванную комнату. Улыбка Тейта, мимо которого мне пришлось пройти, подтвердила мои опасения на счёт того, что мои пылающие щёки были краснее самых красных помидоров..

Плотно закрыв дверь, я нисколько не удивилась, увидев огромную ванну и не меньший по размеру стеклянный душ.

Не долго думая, я скинула с себя одежду и вошла в кабину. Вода, хлынувшая на меня, оказалась чертовски ледяной. Я не прикасалась к кранам, а это значит, что воду настраивал Тейт. У меня было только два объяснения: первое – он любил закаляться, второе – он остужал пыл, потому что знойная красотка в моём лице находилась рядом.

Я не стала делать воду тёплой. Опершись руками о стену, я сцепила зубы и наслаждалась колючим онемением.

Это чувствовалось намного лучше, чем жар, расслабляющий тело.

Я вышла через десять минут, закутавшись в самые большие полотенца: так было комфортнее.

– Я иду спать. Можешь посмотреть телевизор или чего-нибудь выпить. Завтра у меня выходной, так что не жди, что я проснусь рано утром и повезу тебя на работу. Следующие сутки за тобой будет следить кто-то другой.

– Надеюсь, он или она не будут такими занудами, как ты, – почти прокричала я, когда парень находился в десяти шагах от меня.

– Скорее всего это будет Клэр, – усмехнувшись, ответил Тейт и скрылся за дверью.

– Тогда для её же блага будет лучше, если она вдруг ослепнет или научится лгать, – прошептала я и отправилась к бару.

Опустошив бутылку не самого дешевого виски, я ещё раз пробежалась глазами по окружающей меня обстановке и поплелась в спальню, по дороге споткнувшись о стол и зацепившись за ковёр. Это был прогресс! Обычно я даже идти не могла: мой организм ненавидел алкоголь в любых его проявлениях.

Когда я рухнула на постель, как падающая звёздочка, разведя руки и подняв их вверх, в горле по-прежнему жгло, а на языке всё ещё можно было ощутить привкус спирта.

В семь утра меня разбудил не будильник и даже не мочевой пузырь, а солнце, дьявольским образом ослепляющее закрытые глаза. В висках пульсировало, а тело отказывалось подчиняться. Страдальчески застонав, я кое-как смогла перевернуться на живот и собраться с силами, чтобы подняться.