Любаша

Любаша

Дарья Прокопьева

Бабушка с раннего детства рассказывала Сёме сказки, разные сказки: смешные и грустные, страшные и избавляющие от страхов, но неизменно – правдивые. Так он думал, когда ему было шесть, семь, восемь лет.Но теперь Сёме десять, и он не верит в глупые истории о домовых о водяных. Хотя, может быть, стоило.

Дарья Прокопьева

Любаша

Сёма терпеть не мог ездить к бабушке. Нет, не то чтобы он не любил бабу Глашу – она была очень добрая, в Сёме души не чаяла. Каждый раз, когда он приезжал, бабушка наготавливала целый стол: варёную картошку с укропчиком, круглые мясные котлетки и обязательно блинчики, ажурные, в меру сладкие, самое то со сметаной!

Ещё она любила разговаривать с Сёмой.

Бабе Глаше не надоедали его многочисленные вопросы и такие же многочисленные просьбы рассказать «что-нибудь интересное». Когда он просил, она важно кивала, хлопала ладонью по дивану рядом с собой и, дождавшись, пока Сёма устроится поудобнее, заговаривала тягучим, чуть поскрипывающим голосом.

– Давным-давно, когда не родились ещё не твои мама с папой, ни я, мир наш был полон чудес. По земле вровень с людьми ходили лешие и полевики, домовые и банники, и нельзя было шагу ступить, не уважив какого-нить духа. То был закон: хочешь взять что-нибудь у Природы – изволь дать что-нить взамен. Просили по-разному. Кому-то достаточно было катушки ниток, кто-то требовал жемчуга да янтарные бусы, а некоторые… некоторые, да, требовали подарить им дитятку.

Но детей просили только по важным поводам. Например, ежели лето засушливым оказалось. Хочешь, чтобы дождик раньше срока полил – иди на поклон к ветру, бей челом, моли тучку какую пригнать. А взамен, да, дитятку свою отдавай. Навсегда или не навсегда, тут уж от ветра зависело. Какие-то брали в услужение на три года, а какие-то ждали, пока дитятко вырастет в красну девицу – да в жёнки её забирали!

– Навсегда? – в такие моменты шёпотом уточнял Сёма.

– А то как же! – веско кивала баба Глаша.

 – В жёнки-то по-другому нельзя!

Но не все истории бабы Глаши были о прошлом. Она говорила, что духи никуда не девались, хотя люди и перестали их замечать. И всё же если очень постараться, иногда краем глаза можно было увидеть: бледную мавку на краю озера, похожую на фигуру тень между деревьев или ручку ушлого домового, тянущегося к печенью на столе.

Когда-то Сёма в это даже верил. Например, в шесть лет. И в семь.