Мужчина всей моей жизни

И это бедствие было внушительным: ослепительно карие глаза, черные как смола волосы, обрамляющие идеальное лицо – два метра исключительного восхищения согнулись пополам передо мной.

Потеряв дар речи, я еле вспомнила, как дышать, а по привычному стройный ряд слов в моей голове обратился хаосом и поглотил меня целиком. Ничто не было так совершенно, как это лицо передо мной, растерянное и напуганное.

В его глазах я читала ужас. Этот молчаливый крик оглушал, обезоруживал, и я стояла обездвиженно и отстраненно.

Он ждал, что я взорвусь подобно Хиросиме и расщеплю каждую его частицу.

Миллионы разрядов бесконечными вспышками витали вокруг нас. Это магия, нечто космическое, неподвластное разуму. Волна, незримая для посторонних, поглотила все шансы на мое исцеление. И теперь ничто из прежнего не казалось мне таким же совершенным, как Он.

Я хотела разбить тишину, заполнившую нас двоих, но слова застряли на языке. Мы стояли как два идиота, потерявшиеся в пространстве и времени, и молча пялились друг на друга.

Он даже не извинился! Ярость пылала во мне и застилала пеленой глаза. Вылей на меня еще один стакан, вода бы испарилась!

Не глядя я нащупала в кресле свою сумку и перекинула ее через плечо, достала из кармана деньги и аккуратно положила на стол.

Стакан в спину был более ожидаем, чем этот жест – он обжог мое предплечье пальцами правой руки и почти умолял:

– Вылей на меня хоть десять стаканов воды, только встреться со мной здесь этим вечером, – я знала таких мужчин: они отнимают воздух. Его глаза бегали по моему лицу так, будто он искал в них ответа, на который мне понадобилась минута – минута, длиною в вечность.

– В семь, – я прервала молчание и бросилась прочь, не закончив свой кофе, лишь бы скрыться в пестрой толпе и спрятать среди прохожих свои алые, как июльский закат, щеки.

Ватные ноги совсем не слушались, я вся пылала от смущения. Стоило перешагнуть порог, как мощные потоки ледяного ветра хлынули мне прямо в лицо – в контрасте с ним воздух был невероятно свеж. Я жадно хватала его ртом, пытаясь усмирить дыхание, но все, что внутри меня, ныло и трепетало, изнемогая от наваждения. Ни на секунду я не усомнилась: это Он.