Боже, храни идиотов

– Тетушка, я готов, можем ехать – сказал Сэм, спускаясь вниз по лестнице.

– Я тоже – с гордостью сказал Ричард, поправляя галстук.

Тетушка вышла из комнаты. На ней было длинное черное платье, украшенное на кармане маленькой черной розой, а в сумочке была куча платков. Этот день они все вырежут на своих сердцах.

– Я знаю, как для вас печален этот день, думаю, ваш отец будет горд, если вы будете оставаться сильными, даже в этот день. Но мама была бы рада, зная, что вы умеете вовремя скинуть с себя весь груз плачевных дней.

Я разрешаю вам пустить слезу, пока идет это долгое, мучительное мероприятие – сказала тетушка и поцеловала обоих парней в макушку.

У дома стояло такси, которое должно было довести всех до церкви. Они остановились у большого здания в конце города. Эта церковь была выбрана ими, для того, чтобы никто не помешал этой церемонии.

Они вошли в большой зал, вокруг было много людей, в конце стояли два гроба с телами тех, с кем сегодня придется расстаться навсегда.

– Мальчики, это важный день для нас, вам нужно просить прощения у родителей и бога, что бы он пожалел вас, и вам было легче – Маргарет улыбнулась, протягивая Сэму и Ричарду по носовому платку.

– Да, тетушка – сказал Сэм, принимая платок, зная, что ему понадобиться не один, чтобы заглушить эту душевную боль.

– Прости, мам и пап, если я ошибался где-то и не слушал вас, когда вы как всегда были правы. Но нужно было это сделать, когда вы были рядом – Ричард говорил это с сожалением того.

что в ту ночь он не смог их спасти.

С этими словами по щекам Ричарда потекли слезы.

Священник долго и муторно произносил длинную речь, в душе Сэма скребли кошки, и он не слышал ни одного слова.

– Ричард, ты как старший наследник, должен сказать пару слов – сказала Маргарет и подтолкнула блондина вперед. Ричард подошел к одному из гробов и начал свою речь:

– Когда я был маленький, отец всегда говорил: «будь сильным сынок, жизнь будет ставить тебе грабли, переступай их, кидать палки в колеса, вынимай и езжай дальше».

Я тогда еще не понимал, что за грабли мне будет ставить жизнь до этого момента, это ударило по мне больше всего, что было за мои семнадцать лет. Запомните, это будет единственный день, когда я пошел наперекор отца и дал слабину.

С этими словами из глаз Ричарда потекли слезы, и он не собирался их вытирать, они текли, текли, капая на тело его отца.