Родная

Когда на Сашину армию напали, Ишмак не знал, на какой ему быть стороне. Но всё разрешилось без его участия. Сашина армия была разбита. Арсения и ещё нескольких «непокорных» Дарк (военачальник баров) приговорил к смерти. Арсения пытали, в надежде узнать местонахождение чертежей смертельно опасного оружия, но тот ничего не сказал. Его казнили, а он, Ишмак, стоял и смотрел, будучи не в силах ничем помочь. А потом была эта отвратительная комедия Дарка с чистыми листами, которая ему почти на сто процентов удалась.

И вот он изгой, и Дарк следит за каждым его шагом…

Он закончил. Ирина Григорьевна сидела, уронив голову на руки. Наверное, она плакала. Он смущённо отвернулся. Через какое-то время она успокоилась и продолжила разговор.

– Я Вам верю. Мне хочется Вам верить. Но было ли всё так, как Вы рассказываете – это вопрос, ведь я о Вас много слышала и только плохое.

– Я понимаю, – сказал Ишмак. Он видел, что измученной болью душе Ирины Григорьевны хочется верить его рассказу. И он вытащил из внутреннего кармана на груди медальон в виде сердца и кольцо, похоже на обручальное и положил их на стол.

 – Вот подтверждение моим словам, если можно так сказать. Узнаёте? – Он обернулся к Ирине Григорьевне. Она с изумлением и радостью смотрела на эти вещи, как на что-то очень ценное.

Наконец, она заговорила, и голос её дрожал.

– Значит Вы и правда были его другом. Я возьму их?

– Конечно. Берите. Они Ваши по праву.

Ему было очень тяжело расставаться с вещами Арсения.

Наверное, Ирина Григорьевна это поняла.

– Возьмите себе что-нибудь на память о нём, – предложила она.

– Если позволите, я возьму этот медальон.

Ирина Григорьевна открыла его. На неё смотрели два миниатюрных портрета – она молодая и молодой Арсений. А над ними переплетённые лежали их волосы. Какие они были тогда молодые и счастливые… Как это было давно…

– Вы открывали его? – Спросила она.

– Давно, после самой его смерти.

– И Вы не узнали меня?

– Поначалу нет.

Хотя потом мне показалось, что я Вас где-то уже видел.

– Что ж, возьмите медальон. Это будет лучшая память о нём. У меня есть ещё один такой же. Один был у него, один – у меня. Мы сделали их перед расставанием. – Ирина Григорьевна помолчала немного, пытаясь справиться с собой, а потом добавила. – Я вижу, чувствую, что Вы действительно были ему другом… А сейчас – спать. Мой сын пока в отъезде, будете спать в его комнате.

Ишмак с удовольствием согласился.