Отданная Хранителю Гор

А потом всё пропало, её затопило страхом, сердце гулко забилось в груди. А он сжимал её ладонь в своей.

– Ина. – едва вытолкнула она из себя. Имя прозвенело, как будто хрусталь, разбившийся о камни. Как вся её жизнь сейчас разбилась на тысячи осколков.

– Беру горы в свидетели, что нарицаю Ину своей невестой. – И всё, и гром не прогремел. Только лёгкое покалывание в пальцах и больше ничего.

Хранитель отпустил её.

– Пойдём. Лара поможет тебе переодеться.

Ина оглянулась, но те страшные люди уже исчезли, оставив её наедине с этим Хранителем.

Ина послушно шагнула за ним и ногу снова пронзило болью. Может быть там сидит осколок камня? Может быть она не разглядела этого в темноте коридора? Она непроизвольно ойкнула и нагнулась, чтобы рассмотреть, что стряслось.

– Позволь мне, – голос Хранителя заставил вздрогнуть.

Он будет рассматривать её голую ногу? А ведь под рубашкой у неё ничего нет. Паника накрыла с головой. А ещё холод начал пробирать до костей.

Но он не спрашивая больше разрешения, присел перед ней на колени и дотронулся пальцами до её ноги. И словно мурашки пробежали по коже. Стало жарко, потом холодно, потом вдруг снова жарко. А Хранитель отстранился.

– Попробуй теперь, девочка. Не болит?

Она осторожно наступила на ногу и поняла, что не болит.

– Спасибо, – едва слышно прошептала Ина.

Но он словно и не услышал, пошёл вперёд. Она сама едва успевала за его огромными шагами. Они прошли пещеру и свернули в какой-то тёмный коридор.

Хранитель шагнул туда, в этот проём и пропал. Она вздохнула и тоже отправилась вслед за ним и невольно ахнула. Она стояла в долине, и яркий солнечный свет освещал огромный замок, со всех сторон окружённый отвесными скалами.

– Проходи. Лара займётся тобой, – прогрохотал он, когда они шагнули внутрь. И ушёл.

Ина осмотрелась, пытаясь понять, где эта Лара и куда ей идти и едва не подпрыгнула, услышав:

– Доброго дня, невеста Хранителя, – резкий и какой-то колючий неприятный голос эхом прогремел в пустом зале.

А говорившая тем временем подошла. Это была высокая, прямая и худая, как жердь, женщина. В её тонких ястребиных чертах читалось только презрение. Некрасивая, в строгом сером платье, она почти идеально подходила этому мрачному месту.

– Пойдём.