Циркач

В последние дни он почти перестал появляться в общежитии, опасаясь, что там его могут вычислить и задержать. Приходил лишь ночью, прилечь на несколько часов, не укрываясь одеялом и оглядываясь на ручку двери: не повернется ли она с уличающим скрипом?

Порой Коля уже не верил, что Чиж вообще собирается им заплатить. Да и будет ли турне? Его коллеги говорили разное. Одни сообщали, что Цирк якобы отплывает в Краснокамск через неделю, другие спорили, что они отбывают не раньше, чем через месяц. Третьи же бубнили по секрету, что Чиж вот-вот объявит труппе, что отменяет турне, и разгонит всех артистов без оплаты.

Сегодня Коля дошел до ручки. Два дня подряд он не ел, с тех пор как переехал от Миши, и не знал, чего ждать от антрепренера. Новости из дома, ко всем прочим тяготам, точили его нервы. Он ходил на взводе, не спал уже несколько ночей и сделался вспыльчив настолько, что чуть ли не узнавал в себе отца. После утомительной репетиции на пустой желудок Коля завернул в кабинет администрации, чтобы прояснить свое положение.

За столом в кабинете сидела все та же Тонечка, встретившая его по прибытию в Молотовский цирк. Она, придерживая за дужку очки чуть в отдалении от глаз, ловко щелкала костяшками счетов, записывая цифры в журнал. Заметив Колю, который подошел к ней почти вплотную, так что его голова нависала над столом с угрожающим недовольством, Тонечка подняла на него удивленные глаза.

– Подскажите, будьте так добры, – начал он весьма резким тоном, но с любезностью, от которой даже сейчас не мог избавиться, – когда нам заплатят гонорар?

– Молодой человек, ну откуда ж я знаю? – пожала она плечами.

– А когда положено? Вы ведь имеете дело с Чижом, разговариваете, бумаги для него штампуете. Назовите хоть какую-нибудь дату или срок, чтобы я мог ждать, – умоляюще проговорил Коля. – Потому что репетировать так невозможно.

– Ну прям уж и жить невозможно! – всплеснула руками Тонечка и насмешливо улыбнулась. – Вы солдатам на фронте пожалуйтесь.

– Слушайте, дорогая девушка. Я третий день голодный! Куда это годится, чтобы артистов не кормить? Если бы меня пустили воевать, я бы и в солдаты пошел. Но вы посмотрите на меня!

Коля привстал и выпятился, но и на цыпочках едва возвышался над громадным секретарским столом.

– Держите себя в руках, – буркнула она.