Циркач

Миша жуть какой подозрительный.

– Ну, как твоя гульба? Видал чего интересного? – уселся Миша на прежнее место, скрестив ноги.

– Хотел сходить на Каму, но там лесопилка, кажется. Проверю в другой раз, можно ли добраться до воды, – сказал Коля, усевшись рядом с соседом.

– Как твои? Пишут? – осторожно спросил сосед.

– Да…– замялся Коля. – Пишут немного.

– С отцом-то что? Разузнал?

Коля в недоумении покосился на Мишу, еще не до конца поверив в услышанное: его поразило, что сосед не только знает о существовании Скворцова-отца, но участливо интересуется его судьбой, словно вещью обыденной, как принято между старыми друзьями.

Точность вопроса намекает, что понял он достаточно. Возможно, и положение отца для него не секрет. Вот только откуда разнюхал? Коля не хотел показать, насколько всполошился от вопроса. С таким секретом можно сделать слишком многое, и беспечно было бы доверять его кому угодно.

– Тебе телеграмма пришла, – объяснил дрессировщик. – Радуйся, что она, голубонька, ко мне в руки запрыгнула, а не к Чижу и не в цирк.

Додумалась же твоя Лина срочную послать.

– Хотела, наверно, чтоб я получил скорее…– сглотнув, выдавил Коля.

В горле пересохло. Он боялся представить, что могло быть в телеграмме, но Лина не стала бы отправлять срочную, если б дело не касалось жизни и смерти.

– А где она? – набравшись смелости, наконец спросил он у Миши.

– Телеграмма? Да я ее сразу прикурил, как увидел, – усмехнулся сосед. – А вам, детки, коль уж взбрело в голову обсуждать личные вопросы, в другой раз обычную на телеграф отправляйте, а не с доставкой в руки.

Потому что дело такое: вдруг попадутся ручки не те? Да и если говоришь людям адрес – не удивляйся, напросятся в гости.

Колю затрясло. Миша все знает! Что его отец – враг народа, и что Колю тоже могут искать, и уволят одним днем, если случайно всплывет приговор отца. А он еще хотел переехать к Арчи, о чем думал только? Дрессировщик наверняка разозлится, тут и сомневаться лишнее. Но можно ли ему довериться? Действительно ли он сжег телеграмму? И к чему намеки? Коле все больше становилось не по себе.

Надо как-то выспросить у Миши, о чем было сообщение Лины. Но тот, к облегчению, не стал его мучить и продолжил сам:

– В Ленинграде тебя искали. Видно, шустро ты бежал. А новый адрес никто не знает, Лине твоей я ответил, что адресат убыл. Будем надеяться, сообразит и прекратит строчить свои глупости. Скоро мы и правда в турне убываем. А там – ищи-свищи, Советский Союз большой.