Циркач

Но если Рита права, и Виктор Чиж – на самом деле аферист, то Коля в плачевном положении: в чужом городе без работы, без денег и родных.

7

Вечером давали представление. За день Коля успел нахвататься частушек от Миши и Риты. Да и артисты и рабочие манежа, кто ему встречался в коридорах общежития и цирка, и кому он едва сказал «здрасьте», узнав, что он готовит дебютный номер, норовили поделиться чем-то своим: частушкой, песенкой, услышанной в родной деревне, побасенкой или анекдотом. Материала хватило бы на сто номеров, но Коля все равно сильно волновался, ведь «птичье пение» Чиж приказал отложить.

– Экзотика. Куда приткнуть – не понятно, – пожал плечами антрепренер на робкий вопрос Коли. – Может, и вообще твои свистульки не для цирка, – осадил он его тут же, словно забыл о недавнем восхищении Колиным талантом на смотре. – Посмотрим. А пока – частушки, – отрезал он и, увидев вдалеке Арчи, сверкнул ему широтой улыбки и тут же понесся дальше по коридору, как пылевая буря, чтобы излить на акробата лавину восторгов.

Коля расстроился, что не получится блеснуть лучшим умением. Он хотел убедить Чижа, чтобы позволил выступить с «птичьим пением», но видя пренебрежительный взгляд антрепренера, скользящий мимо, раздумал спорить. Чиж замечал его не больше, чем щербину в полу, которую только и обходят стороной, чтоб не споткнуться. С четырех часов Коля мыкался по цирку и пытался справиться с подступающей от нервов тошнотой.

– Выпей рюмашечку, полегчает, – предложил ему Сеня.

– Спасибо, – усмехнулся Коля.

– А мне всегда помогает, – уверенно заявил его подвыпивший собеседник, и, чуть не запнувшись о ковер, побрел дальше по коридору. Жена ждала его одеваться.

Номер с частушками Чиж поставил третьим по счету, коротким антре между большими номерами. Кроме того, Колю назначили аккомпанировать на скрипке в номере Риты и Сени: они показывали танец с элементами акробатики. Коля чувствовал себя униженным, что его сочли не полноценным артистом, а задней декорацией к чужим номерам.

– С этого все начинают, не бойся, – успокаивала его Рита. – Ты прежде должен проявить себя.

Никто в труппе не называл себя циркачом, как насмешливо величали Колю в семье, когда узнали о его мечте. Сейчас прозвище казалось ему низкопробным, чем-то из старой эпохи балаганов, про которые он читал в журнале, а вовсе не из славной эры советского цирка. Но называться цирковым, как другие артисты здесь, Коля пока считал себя не вправе.