Циркач

Ходить вместе в училище, заниматься в красном уголке и посещать лекции о товарище Сталине и других вождях, освежать будничную скуку прогулками по Ленинграду и ощущать себя легко, как с другом, лишь иногда делая послабление на то, что Лина – все-таки девчонка, иное племя: ранимое, капризное, с вечными секретами от парней. Но слабой он ее не считал, она просто была сильная какой-то иной, внутренней, хитрой и непостижимой силой. С Линой Коля чувствовал себя на равных, и она не оспаривала, наоборот – поддерживала их равенство и доказывала, что девчонки гораздо больше похоже на парней, чем отличаются от них.

К тому же, он точно знал, что ни Шура, ни Гришка, хоть последний и тайком похвалялся, ни разу не «гуляли» с девчонкой. Выходит, в их компании парней Коля стал первооткрывателем. Он понимал: нехорошо и постыдно гордиться таким преимуществом, ведь любовь – не соревнование, но торжествующие ростки пробивались в его сердце, и он ликовал, что Лина из них троих выбрала его. Не Гришку – могучего кудрявого красавца, не спортсмена Шуру, а его, Колю.

Наверно, потому выбрала, что они с Линой лучше понимали друг друга.

Девушка сама потянулась к нему после фильма и скользнула под руку. Они пошли из кинематографа пешком, всей гурьбой, как близкие товарищи, или «квартетом три с половиной», как дразнили их в училище. Дразнили, ясно, из-за Коли. «Да брось ты, что возьмешь с пустозвонов», – успокаивал он, когда у Гришки чесались кулаки по адресу шутника.

Лиговский проспект, освещенный частыми фонарями, людный, омытый дождем, сверкал праздничной гирляндой, словно не желал сдаваться под угрюмым напором войны.

Вечер казался Коле волшебным. Ему хотелось замедлиться и отложить мгновения в скрытую шкатулку памяти, чтобы однажды достать воспоминание о них. Он стремился запомнить каждую вечернюю секунду, проведенную с друзьями, но чувствовал: время сегодня бежит особенно быстро, вприпрыжку проносится мимо, не считаясь с его желанием. Вот уже квартал позади, вот другой, и скоро квартету расходиться по домам.

Их четверка сложилась еще в начальных классах. Потом родители, видя общность ребят, отдали их вместе в музыкальное училище, правда, в разные классы – там компания окончательно окрепла. Казалась: ничто теперь не разобьет их дружбу, и они будут дружить вечно, как их родители на всю жизнь сохранили школьных друзей. Но недавно Коля почувствовал: в воздухе повеяло переменами.

– А мы с родителями уезжаем через неделю, – произнес вдруг Гришка.