Слепой секундант

Опять же, давать Фофане письма персоны выдуманной бессмысленно – на такой товар уж точно не будет купца…

Еремей глядел на питомца с тревогой – он понимал, что в голове у того уже имеется хитромудрое сооружение, а сейчас к сооружению пристраивается еще что-то опасное.

– Ты скажи, будто письма графини Венецкой продать желаешь, ищешь, кто бы взял за хорошие деньги.

– А в письмах что?

– Ну, что может быть в дамских письмах? – Андрей задумался. – Черт их знает, что они любовникам пишут… Придумать надобно.

– Эка удивили! – Фофаня бесстыже расхохотался. – Про графининых любовников всем известно. Старый граф на эти шашни уж рукой махнул – не рожает от них, ну и на том благодарствуем… По-модному живут, щегольски. То-то Бог накажет! – прозвучало это весьма грозно.

У Фофани были свои сложные отношения с Господом – возможно, он даже имел в голове некую таблицу, по коей кража менее рубля оценивалась в десять земных поклонов, до двух рублей – в пятнадцать и так далее. А чтобы искупить приобретение экипажа ценой в тридцать тысяч рублей и любовников, в нем разъезжающих, Фофаня, пожалуй, назначил бы графине Венецкой вечное сухоядение и пятьдесят тысяч земных поклонов, злорадствуя, что за всю оставшуюся жизнь она с ними не управится.

– Погоди! Придумал! – воскликнул Андрей. – Но тут требуется узнать, когда она с графом венчалась. Узнай, Фофаня. И тогда предлагай письма, которые она писала о младенце, рожденном ею до брака. Вот это, пожалуй, будет справедливо.

Очень не хотелось браться за грязный эфес. Но иного способа поквитаться за Гришу и Акиньшина Андрей не видел. Сперва следовало найти истинного врага.

– А не я ли тот младенчик? – вдруг спросил Фофаня и прищурился. – Я-то подкидыш. Может, впрямь графского рода? То-то меня все к золоту и алмазам тянет, наглядеться не могу.

– Тому дитяти лет чуток побольше, чем Машиному жениху. Двадцать три, двадцать четыре… Нет, Фофаня, хоть тебя и не вижу, а по голосу тебе все сорок. Дядя Еремей!

Дядька очень удивился, услышав просьбу: определить на глазок, сколько Фофане лет.

– Да что я, в зубы ему смотреть буду, как мерину?!

– Ну и посмотришь! – прикрикнул на него Андрей. – Ну? Фофаня, отворяй рот!

– Восемьдесят, – заглянув, четко доложил Еремей.

– Да ты что? – завопил Фофаня. – Какое восемьдесят? Ты, старый черт, чего на меня поклеп возводишь?

– Зубов у тебя почитай что нет. Добрые люди позаботились? – ехидно спросил Еремей.