Слепой секундант

Фофаню вынули из чулана, где он уже сумел подобраться к узкому окошку и искал способа протиснуться, и поставили перед Андреем. При этом Еремей исподтишка дал ему хороший подзатыльник.

– И кто ж ты таков, брат Фофаня? – спросил Андрей. – Признавайся уж. Ведь не канцелярист.

– Да что говорить – шур я…

– Кто?

– Шур. Ворую понемногу.

– Понятно.

– Понемногу! – закричал возмущенный Еремей. – Да эта куча добра поболее тебя тянет!

– Погоди, Еремей Павлович, – попросил Андрей. – Я хочу сделать ему вопросы.

Ты точно Фофаня или какой-нибудь Дормидонт?

– Феофаном крестили.

– И давно в этом ремесле?

– Сызмала.

– Это как же?

– Малорослым уродился. Меня старшие в амбарное окно по веревке спустят, я им оттуда хабар подаю. Они-то не протиснутся, а я всюду пролезал.

– Это хорошо.

Еремей и Тимошка переглянулись – уж больно странно рассуждал барин.

– Стало быть, ты не один промышлял? – продолжал расспросы Андрей. – Были у тебя старшие, уму-разуму учили?

– Как не быть…

Фофаня был порядком напуган.

Что ему досталось Тимошкиного кнута – он считал делом обычным и даже правильным. Что заперли в чулан – тоже; хорошо, что сразу не поволокли в управу. Но вот спокойные вопросы слепого барина и его бледное неподвижное лицо – внушали страх. Так и казалось, что после очередного ответа капитан Соломин скажет: «Более тут говорить не о чем, будем с ним кончать…»

– А куда бы ты украденное поволок?

– Есть надежные люди.

Сумеют пристроить.

– И если бы алмазы украл – тоже бы тебе на них покупателя сыскали?

– Сыскали бы. На всякий товар есть купец.

Фофаня никак не мог понять смысла вопросов; видел, что не простое любопытство скучающего барина, но к чему клонит Андрей – не мог уразуметь и стал волноваться.

– Скотина ты неблагодарная, – сказал ему Еремей. – Тебя из беды спасли, а ты как отплатил?

– Ох, от большой беды, – сразу согласился Фофаня. – Кабы меня поймали, спину бы перебили, как бог свят! Там один за мной бежал – так целой оглоблей махал! А я-то слабосильный…

– Так что это такое было? – спросил Андрей.

История, которую поведал Фофаня, сильно отличалась от той, что Андрей услышал ночью в возке. Фофаня несся по улице босиком потому, что снял валяные сапоги и онучи, идя на дело. Ему казалось, что он знает все внутренности лавки, но туда притащили что-то новенькое, и оно повалилось на пол с превеликим грохотом.