Слепой секундант

– Ну вот, теперь все они сюда повадятся, – тихо сказал Андрей дядьке. – Будут калеку утешать… А уезжать нельзя… Проси, Тимошка.

Вошел пожилой измайловец, сбросил Тимошке на руки тяжелую, усыпанную снегом епанчу.

– Здравствуй, Соломин, – сказал он. – Я только что приехал, но мне все уж доложили. Я истинно рад тебя видеть.

– Да я-то гостям не рад, – прямо ответил Андрей. – Сам видишь, как все вышло. И всем передай – в сочувствии не нуждаюсь!

– Садитесь, ваша милость, – словно бы извиняясь за барскую грубость, попросил Еремей.

– Полагаешь, это безнадежно? – спросил, садясь, Акиньшин. – Рановато белый флаг вывешиваешь. Еще можно повоевать. В столице есть хорошие врачи… Ну да ты, видно, не хочешь об этом… Послушай, Соломин. Я знаю, что Беклешов дрался с Венецким. Знаю причину также. Буду молчать, коли тебе угодно. Только расскажи – что тебе известно об этом грязном деле?

– Для чего тебе? – помолчав, спросил Андрей.

– Для того, что, может статься, есть человек, которому угрожают обнародовать некие письма, открыть грехи его молодости.

Соломин, я знаю, что госпоже Венецкой прислали письма, написанные Марьей Беклешовой якобы любовнику. Потому и свадьба развалилась. Что успел тебе рассказать Григорий?

– То же самое, что и тебе известно. И клялся, что Маша невинна.

– Стало быть, сам ничего толком не разузнал. Он не сказал, где эти мерзкие письма?

– Нет. У графини Венецкой, поди, где ж им еще быть? Коли не бросила сгоряча в печку.

– Нет, в печку она их не бросила.

Эта барыня умна. Такие письма в материнских ручках – отменное средство управлять сыном. Вдругорядь задумает жениться на бесприданнице – а она бумажками перед носом и помашет: мол, мало тебе было хлопот?.. Соломин, как бы раздобыть те письма?

Менее всего ждал Андрей этого вопроса. Но не первый день он знал Николая Акиньшина – старый полковой товарищ отнюдь не слыл вертопрахом и в вопросах чести был не менее строг, чем Андрей.

– Сейчас я не вижу способа… – после долгого размышления сказал он.

 – Кабы Гришка был жив… Старый Беклешов мог бы поехать к Венецким, потребовать правды. А теперь ему не до того.

– Для чего тому подлецу, что послал письма, расстраивать свадьбу небогатой девицы? – спросил Акиньшин. – Подлец хотел дать урок кому-то другому – показать, что бывает, когда от него не откупаются. Кому-то – у кого денег куры не клюют…

– Маша пыталась откупиться… – тихо сказал Соломин. – Я нечаянно услышал.