Операция «Аврора»

Поручик Никонов и подпоручик Ермолова… Нелепо получилось. Ну, авось оправятся. Разобрался уже – кто их так?

– Не совсем. Но точно не охрана Сазонова или Бьюкенена. Они в «Северной звезде», можно сказать, инкогнито столовались. А Гриша с Зиной, собственно, из-за господина министра там оказались…

– Ладно. Передай это разбирательство… ну, хотя бы агенту Харитонову. У нас ведь у всех дел – хоть ложкой хлебай. Но, согласись, Николаевский зал – очень привлекательное место для провокации или даже покушения.

– Да чего уж там – яснее ясного. Только моей группы маловато будет…

– А я тебе группу Власкина прикомандирую, и станет у тебя под началом целых двадцать молодцов!

Голицын понял, что вопрос этот решеный, вздохнул и спросил:

– Бинокли всем дадите?

– Само собой! – Вяземский дружески похлопал его по плечу. – А чтобы тебе до конца все стало ясно, – он раскрыл лежавшую на столе картонную папку и протянул Голицыну плотный лист казенной бумаги с отпечатанным на нем коротким текстом, – вот, ознакомься, вчера доставили.

Андрей пробежал глазами несколько сухих строк, из которых недвусмысленно явствовало, что во время проведения торжественного приема в Зимнем дворце 21 февраля будет произведено покушение на сановное лицо высокого ранга. Неизвестный доброжелатель – или провокатор? – не сообщил, на кого именно, и подписи, конечно же, не оставил, но игнорировать сигнал, понятно, Служба охраны высшей администрации не могла. На то, похоже, и был расчет.

– Твое мнение? – нарушил молчание Вяземский.

– Пятьдесят на пятьдесят.

– В смысле?

– Либо покушение состоится, либо нет.

– Шутишь?.. Это хорошо. Значит, все понял, и действовать будешь грамотно, на провокацию не поддашься.

– Я, Борис Леонидович, на провокации никогда не поддаюсь… – Голицын поморщился. – А вот за всех остальных, имею в виду группу Власкина, не поручусь.

– Крепись, Андрей. Сразу после этого дежурства целых три дня отгулов получите!.

– Ваши слова да богу в уши…

И вот этот суматошный и нервный день настал.

Голицын знал, что именно в такие деньки решаются судьбы. И Бога надо благодарить, что посылает предупреждения. Летом, в Москве, когда в Большом театре пришлось в одиночку обезвреживать сумасшедшего в поясе из динамитных шашек, предупреждения не было. Хорошо, что поблизости оказался Давыдов.

Карьеру Голицын делал не ради чинов – чины были необходимым дополнением.