Надежда все исправит

– Куда без второй обуви?! – прогремела она неприятным голосом.

– Я учитель! – вспыхнула я, поправляя слегка задравшуюся юбку.

– Да хоть президент! – пробурчала бабка, шваброй отгоняя меня обратно ко входу.

Я развернулась и, фыркнув, покинула коридор, не обращая внимания на бабульку, которая принялась усердно натирать и без того чистый пол.

В холле я столкнулась с Николаем, который смотрел на меня, с трудом сдерживая смех. В его руках был обыкновенный пакет из местного супермаркета. Гадко хихикнув себе под нос, парень присел на голубую скамеечку и достал из пакета чистые кроссовки.

Я снова глянула на уборщицу, гадая, как же мне добраться до лестницы в обход этого Мойдодыра. Николай закончил переодевать обувь и вытянулся во весь рост рядом со мной, и я даже удивилась, что, постоянно вращаясь среди профессиональных моделей, я все еще отмечаю про себя рост окружающих меня мужчин. Должно быть, Николай Николаевич хорош в баскетболе. Или волейболе. Или в любом другом виде спорта, ведь, помимо высокого роста, он обладал в целом довольно крепко сложенным телом.

– Уже закончила осматривать меня? – усмехнулся он, и я, мгновенно покраснев, одернула себя.

– Просто пыталась понять, где ты откопал это вопиюще желтое худи? – сыронизировала я, отводя от парня глаза.

– О, так мы снова на «ты», – его довольный голос прозвучал прямо над моим ухом, – Виталину Марковну не обойти, не надейся.

– Что? – не поняла я, снова переводя взгляд на голубые глаза физрука.

– Виталина Марковна, – он кивнул на бабку, ворчащую в намытом коридоре, – Тебе придется переодеть обувь.

– У меня нет второй обуви, – нахмурилась я, не желая мириться с устарелыми правилами.

– Могу дать бахилы, – весело предложил Николай Николаевич, и мне, поверженной и униженной, пришлось собрать в кулак все свое негодование и направить его на улыбающегося физрука.

– Ты серьезно?! Надевать бахилы на ботильоны Касадей? – я грубовато усмехнулась, – Никогда!

Бесцеремонно ухватившись за локоть физрука, я приподняла одну ногу и расстегнула молнию на любимой обуви.

– С этой обувью поступают только так! – высокомерно произнесла я и, прихватив пару Касадей, демонстративно взмахнула волосами, собранными в хвост, и уверенной походкой прошлась по еще влажному полу в коридоре.