Надежда все исправит

Кто бы только знал, как мне не хотелось сейчас входить в этот кабинет к Василию Михайловичу, но, покорившись, я сделала шаг и оказалась под пристальным взглядом небольшого класса и его учителя – лысоватого маньяка Василия Михайловича.

Увидев меня, он вскинул брови в удивлении, но ничего не сказал, чему я даже была благодарна.

– Василий Михайлович, дети, это Надежда Львовна – наш новый учитель труда, – представила Людмила Сергеевна.

– А мне так нравилось забивать гвозди в табуреты, – иронично заметила одна из учениц – черноволосая красавица с тяжелым взглядом.

– Юбка, как у Ирки, да? – прошептал кто-то, и я ощутила, как щеки заливаются предательским румянцем.

– Добрый день, —коротко выдавила я.

– Ну что, Надежда Львовна, – издевательски улыбаясь, произнес Василий, – Рад видеть вас в нашей школе! Уверен, мы подружимся.

Подмигнув мне в своей маньяческой манере, Василий Михайлович хохотнул и обратился к ученикам:

– Чего рты раскрыли? Возвращаемся к работе!

Отвернувшись, дети занялись своими делами, а я поспешила покинуть кабинет, слыша, как директриса на прощание говорит девочкам:

– На следующей неделе вы идете на урок в двести восьмой кабинет.

Я подняла глаза, заметив табличку «208» прямо напротив.

– Могу я посмотреть? – Я кивнула на свой кабинет, когда директриса вышла и заперла дверь.

– Да, там должны были уже убраться, – Людмила Сергеевна дернулся ручку, и дверь двести восьмого кабинета распахнулась.

Я кивнула и, оставшись одна, прошла в кабинет.

Это было небольшое помещение с пятью партами, на которых были установлены советские швейные машинки, которые по тяжести могли сойти за штангу в спортзале. Стол учителя располагался в углу, и меня даже порадовало то, какое расстояние было между столом учителя и детскими партами. Чем дальше – тем лучше.

Я приехала сюда не дружить с учителями, не воспитывать учеников, не строить из себя хорошего преподавателя.

Лишь бы эти допотопные машинки вообще работали.

Вот и проверим. В конце концов, мне нужно разобраться с своими брюками.

ГЛАВА 4 СЕНТЯБРЬ

Конец сентября. Золотая осень резко закончилась, и мое пребывание в Булкине стало еще более удручающим.