Игра с Годуновым

Михайла развел руками – похоже, дело шло к панихиде.

Женщины убрали со стола, Марья выдала Архипке его войлок, выдала тулуп – укрыться, когда ближе к утру печка остынет, парнишка лег в самом теплом месте и стал слушать беседу старших.

– А теперь расскажи, чадушко мое ненаглядное, кто поселился на Крымском дворе и для чего те люди приехали, – потребовал Деревнин.

– Они, батюшка, киргиз-кайсаки, вроде ордынцев, да не совсем, – несколько удивившись, ответил сын.

– А какой веры? Муллу с собой, чай, привезли?

– Муллу привезли.

Он с нашим, московским муллой сошелся. Нашего к нему пускают, а его со двора – нет, не выпускают…

– Как, у нас и свой есть?

– В Татарской слободе, а ты не знал?

Деревнин пожал плечами – мог бы и догадаться, хотя на Москве много крещеных татар, которым мулла без надобности.

– Сказывали, с крыши сарая уже пять раз в день кричит, зовет молиться, – продолжал сын. – Еще откормленных лошадей привели – резать на мясо. А баранов им наши татары пригонят.

– Так на что они сюда всей ордой притащились?

Михайла задумался.

– Может, ты, батюшка, помнишь, в котором году мы Кучум-хана воевали?

– Да мы уж лет пятнадцать с ним воюем. Погоди-ка… Его наши казаки разбили в тот самый год, как царевич Иван скончался. Но ты про Ивана помалкивай – сказывали, покойный государь его так посохом ударил, что оттого смерть приключилась.

Михайла покивал. Необходимость молчать о многих делах он в Посольском приказе уже усвоил.

– А на что тебе Кучум-хан? – спросил Деревнин.

– На его стороне воевал Ораз-Мухаммад, то ли киргиз-кайсацкий царевич, то ли вроде царевича, то ли целый султан, поди разбери, как у них там, в орде.

– Это все я помню…

На самом деле – почти не помнил. Но как это сыну показать?

– Тот Ораз-Мухаммад, по батюшке – Онданович, точно царевич, да еще знатного рода. Его наш воевода Чулков пленил и в Москву отправил. И тут наш Борис Федорович с ним сговорился. Сделал его воеводой, посылал шведа воевать. Живется ему тут хорошо, хотя многие считают его аманатом.

Коли вдуматься – аманат и есть, потому что домой его не отпускают. И вот киргиз-кайсацкий Тауекель-хан прислал за ним посольство с дарами – чтобы его домой отпустили. Посла звать Кул-Мухаммад, как по батюшке – пока не знаем. По-русски не разумеет, привез с собой двух астраханских татар – толмачей.

– Вот оно что.

– Сам знаешь, Крымский двор был заброшен, домишки там еле держатся. Так киргиз-кайсаки поставили свои войлочные круглые дома.