Блудное чадо

Ивашка с Семейкой и стрельцами преотлично устроился на сеновале над конюшней. Но на душе у него было беспокойство, и он ночью прокрался к Анриэтте. Она, полежав и насладившись расслабленностью тела, стала растирать ноги.

– Может, тебе, сестрица, вернуться? – осторожно предложил Ивашка.

– Нет. Я справлюсь.

Вспомнив, что с седла Анриэтту снимали, как мешок с репой, и примерно так же затаскивали в горницу, Ивашка только хмыкнул. Первое, что пришло на ум, было из церковного лексикона: умерщвление плоти.

В ночь из Волоколамска увели лошадей для следующей подставы.

К счастью, Афанасий Лаврентьевич, заботясь о том, чтобы посылаемые им к государю и государем к нему гонцы мчались как можно скорее, занимался и устройством ямов, где меняли лошадей ямщики. Но ямская гоньба по колдобинам могла и на тот свет отправить, недаром же веселые ямщики, устраивая седоков в своих повозках, говаривали: «Тело довезу, а за душу не ручаюсь!» Зимой, по гладким накатанным дорогам, ездить на санях было сподручнее, но летом быстрее было добираться до нужного места верхом.

Упрямая Анриэтта держалась в седле только невероятным усилием воли.

Так и добрались до Крейцбурга.

Велено было отыскать на берегу Двины Островную корчму – место, где отдыхали плотогоны и струговщики по дороге в Ригу. Плотов действительно шло столько, что по ним, наверно, можно было бы перебежать с берега на берег, не замочив ног. После завершения военных действий торговля оживилась, и купцы старались наверстать упущенное.

Остров возле городка действительно имелся – шириной не более полуверсты. Он был необжитой: летом плотогоны, вздумав пожить пару дней на суше, ставили шалаши, а зимой он никому не был нужен, разве что заглядывали в корчму те путешественники, что предпочитали ехать в санях по речному льду.

Оставив лошадей на берегу, под навесом у местного кузнеца, державшего еще и такой промысел, московиты нашли лодку и переправились на островок.

В Островной корчме, к счастью, звучала и русская речь, и та, которая в ходу у жителей Белой Руси.

Грамотку писал Арсений Петрович Шумилов, и в ней было велено, перейдя на левый берег Двины, спешить в городок Селбург.

В Селбурге найти московитов было несложно – о том, что они сидят в полуразрушенном замке и туда им привозят донесения егеря курляндского герцога, знали все местные жители.