Блудное чадо

Дениза выхватила Митеньку из колыбельки, отвернулась, села на стул, Анриэтта помогла ей высвободить грудь из длинного разреза рубахи. Кормление младенца казалось Ивашке таким делом, что нехорошо на голую грудь таращиться, непристойно. Он вышел из горницы и отправился к матушке, присмотреть за укладкой дорожного мешка.

Его догнала Анриэтта.

– Я не могу здесь больше оставаться! – воскликнула она. – Я люблю Денизу, она мне как сестра! Больше, чем сестра! Но если я здесь останусь – я сойду с ума, я разобью себе голову об стену!

Что-то такое Ивашка уже подозревал.

И даже сообразил, чего хочет эта женщина.

– Но мы ведь не в большие города поедем, – сказал он. – Мы, может быть, найдем этого дурня где-нибудь в Ковно, пьяным и довольным. На что тебе Ковно, сестрица?

– Мне все равно, куда уехать. Для меня главное – уехать отсюда. Меня эта жизнь убивает! Скажи господину Башмакову: я знаю языки, я умею вести себя в обществе, я знатная дама, наконец! Я могу найти знакомых в любой европейской столице, кроме Парижа, – туда мне сейчас ехать нельзя.

От меня возможна польза! Что угодно скажи ему – только увези меня отсюда!

– Он меня выставит в тычки… – пробормотал Ивашка.

И вдруг его осенило.

Живя в Царевиче-Дмитриеве, Дениза и Анриэтта несколько раз беседовали с Воином Афанасьевичем. Почему воеводский сын искал этих бесед, Ивашка понимал: с московскими девками и бабами говорить ему, образованному и многознающему, не о чем, с лифляндскими мещанками также – они от московиток только тем отличаются, что в любом возрасте волос под убрусами и киками не прячут да стан поясами перехватывают, являя взору все его округлости.

А Дениза с Анриэттой знают даже тонкое придворное обхождение, они много книг прочитали, французские стихи наизусть и нараспев произносят, в шахматы играют. Может, Анриэтта найдет те разумные слова, которые нужны, чтобы воротить беглого Войнушку? Одно дело – если европейские нравы будет клясть он, Ивашка, а другое – если особа, побывавшая и в Париже, и в Антверпене, и в Лондоне, и в Брюсселе. Ей-то он скорее поверит.

И про иезуитов она лучше расскажет.

– Я попробую, – пообещал Ивашка и поспешил в Кремль. Приказы и вообще трудятся допоздна, а Башмаков так просто живет там, где служит, потому что в любую минуту может понадобиться государю.

О том, чем занимался Приказ тайных дел, разные слухи ходили. Сперва он заведовал государевыми забавами – главным образом охотой.