Блудное чадо

В Посольском приказе не брезговали и слухами – надо же знать, с кем имеешь дело. Так про английского короля Карла, почти вернувшего себе престол, было известно, что ни одной красивой девки не пропустит. Дед нынешнего французского короля тоже был сластолюбец изрядный, но во всем прочем – человек почтенный. Да что далеко ходить – курляндский герцог Якоб, хотя в молодые годы много постранствовал и вряд ли хранил целомудрие, женившись, стал примерным супругом, а если позволял себе шалости, то тайные.

Дома он вызвал в сад Анриэтту.

– Я думаю, замысел сбежать зрел у него давно, – сказала Анриэтта. – Но зрел так, как у слабых людей. Я вот тоже могу мечтать, как на луну полечу, и даже читать книжку господина де Бержерака «Иной свет».

Ивашка перекрестился.

– Это не про загробную жизнь. В книжке два романа, так, в одном автор рассказывает, как он на луну летал, какие там государства видел. Так я могу, когда мне все надоест, мечтать о луне, но на самом деле, даже если мне предложат верное средство, как в книжке…

– Там есть верное средство добраться до луны? – Ивашка был совершенно ошарашен.

Анриэтта с немалым трудом объяснила возмущенному московиту, что такое писательское воображение.

– Можно проделать опыт, – предложила она. – Разденьтесь ночью догола и ложитесь в саду. К рассвету ваше тело покроется росой. Потом роса начнет испаряться, и вместе с этими испарениями вы подниметесь в небо.

– Спаси и сохрани, – Ивашка опять перекрестился.

– Вот слабый духом человек будет читать такую книгу и представлять, как он летит на луну. А на луне хорошо – все благовоспитанные, галантные, всюду звучит приятная музыка, никого за проступки не наказывают. Вот так господин Ордин-Нащокин думал про Францию, Италию и Голландию. Он ведь встречался с иноземцами, которые хвалили свое отечество, им так по долгу службы полагалось.

Теперь Ивашка понял иносказание.

– Но, если его там примут плохо, он ведь сразу домой прибежит? – предположил он.

– Побоится, – твердо сказала Анриэтта. – Будет там в свином хлеву у свиней помои воровать, а вернуться – страшно и стыдно. Много должен будет пережить этот господин, чтобы вернуться. Но и когда приедет, верить ему опасно.