Жених не моей мечты

Она быстро впитывалась в кожу, делая ее мягкой, эластичной.

Затем в ход пошли еще несколько баночек. В одной из них содержалось последнее изобретение. Кстати, того же Солодара. Только поговаривают, что это уже не отец, а сын его придумал. Я наложила мазь на раны, а через несколько секунд та стала эластичной и плотной. Жидкая повязка – так ее называли врачи. Она оказалась отличной альтернативой тканевым.

На спину ушло добрых полтора часа. Пора было переходить к груди и лицу, рукам. Ноги выглядели в порядке. Кроме нескольких синяков, больше повреждений я не заметила.

На всякий случай и их тоже смазала.

Все то, что делала со спиной, повторила на груди. А вот с лицом следовало действовать аккуратнее. Я не промывала раны раствором, он мог только углубить их, а воспользовалась еще одной баночкой. Там находилась крайне дорогая мазь, такую не найдешь в обычной больнице да даже в дорогих клиниках, но только не у Солодара.

Продезинфицировала специальную лопатку и принялась накладывать мазь на рану. Когда все обработала, я склонилась ниже над парнем и расположила руки над его лицом, а затем дала волю силе.

В сочетании с мазью она помогла ранам затянуться, перестать кровоточить и гноиться. Я видела, как на глазах они затягиваются. Конечно, не до конца. Таких чудесных лекарств у нас еще не существовало.

Теперь настало время смазать ожоги. Легкими движениями пальцев я втирала мазь в кожу. Высокие скулы, четко очерченный подбородок, прямой нос, мужественные полноватые губы. Он был красив, бесспорно, красив.

Неудивительно, что его невеста так ожесточенно сражается за него. У них с отцом много общего. Странно, что профессор больше так и не женился. Красив, статен, известен, умен и богат. Думаю, что все девушки от мала до велика почли бы за честь стать его женой. Но он решил быть один.

Когда закончила с лицом, я смочила губы Кристофа водой и стала потихоньку выводить из сна. Сейчас он уже не нуждался в нем, только в легком обезболивании.

– Я вам еще нужен? – спросил Клаус, который до сих пор стоял и наблюдал за моими действиями.

– Нет, можешь идти, приходи после ужина, мне нужно поменять повязки на спине.

– Хорошо, нира! – с этими словами он развернулся и покинул комнату.

А я взяла пациента за руку и ждала пробуждения. Странным образом я волновалась, все-таки у него мог быть иной взгляд на свое лечение.

Мой пациент пробуждался неохотно, словно страшился вновь почувствовать невыносимую боль, которая преследовала его в последнее время.