Чёрный сектор

А вторая татуировка, на запястье правой руки, цитировала текстовое обращение легендарного Эрнесто Че Гевары: «Hasta la Victoria, siempre!». Означало высказывание: «К победе, до конца!» Данное художество на его теле появилось примерно года два назад. Вадим набил их в приступах горя и гнева в день годовщины смерти Отца и Матери. Старший брат не осуждал его за это. Вадиму все же приходилось гораздо труднее свыкнуться с тем, что самых близких ему людей больше нет.

– Как бы Бенгази не сморозил очередную глупость, касаемо взрывов.

– Не сморозит, Вов, – махнул рукой Захар, как бы успокаивая пилота, – В интересах Бенгази будет молчать в данной ситуации. Если они скажут, что мы были на вокзале, то мы пустим в ход записи переговоров…

– А там отчетливо говорится, что НАТО, а в частности «Химера» причастны к перевороту в стране. Верно? – изложил свое предположение Вова.

– Именно так, – ответил Захар, одобряюще кивнув головой, – А развитие мирового скандала, грозящего разоблачением действующего режима, Бенгази не надо.

Троица проходила в центральную часть самолета по относительно просторному коридору, минуя лазарет по правой стороне.

– Твою ж мать, – Вадим снова был недоволен, – «Химера»… Сколько мы о ней не слышали? Год?

– Почти год, все верно, – ответил Захар.

– Да уж, считай, они сегодня легко отделались, – подметил Вова, и в какой-то степени он был прав.

– Чтоб их… Дай мне только…, – Вадим хотел было вновь позлословить в адрес извечного противника, но его остановила Мария.

Девушка вышла из озаренного огнями аппаратуры «зала», одетая в белую толстовку и поношенные светло-голубые джинсы, на шее все еще свисала гарнитура устройства радиосвязи с наушником и микрофоном. Вид у девушки был необычайно уставший. Увидев Марию, братья Ериковы и Вова остановились. Мария тяжело вздохнула и разгладила ото лба свои светлые волосы.

– Парни…, – утомленно произнесла девушка, – начальство недовольно. И это мягко сказано.

– Уже успела пообщаться с кем надо? – с явным сочувствием спросил Захар.

– Самойлов высказал больше, чем пару ласковых… Короче говоря, он хочет говорить с тобой, Захар.

– Блин, братан, – тяжело произнес младший брат, – дело ясное, что дело гиблое.

Но Захар лишь усмехнулся на высказывание брата:

– Нам не привыкать. Придется стоять на своем.

– Как и раньше? – подмигнул Вадим.

– Как и всегда, – Захар протянул брату руку, чтобы исполнить фирменный жест.