В раю легко быть ангелом

– Уволюсь! – снова повторила я, как будто хотела распробовать на вкус это категоричное слово. Смятая обёртка из-под Dove полетела в ближайшую урну. Я перешла на другую сторону улицы и торопливо зашагала к дому. Нужно было поужинать, принять душ, смыть с себя весь сегодняшний день и лечь спать. А с утра – встать пораньше, чтобы вовремя прийти на работу. Шоколадка, которую я только что съела, уничтожила остатки моего денежного запаса: на маршрутку с утра уже не хватит, придётся идти пешком.

И, поддерживая саму себя в парадоксальном, ни на чём не основанном и неразумном решении (денег нет, интересных предложений нет, перспектив никаких), я в третий раз повторила с абсолютной убеждённостью:

– Завтра же уволюсь!

Завтра же напишу заявление… Посижу дома, побуду в тишине и одиночестве, а там, глядишь, и придумаю, в каком направлении мне двигаться дальше.

– Сдурела? – не поверил брат.

– А что такого-то?

Я вяло ковыряла яичницу-глазунью, которую Никита на скорую руку соорудил для нашего позднего ужина.

– Денег и так мало, а ты…

Я молча пожала плечами.

Что мне нравилось в брате – так это то, что он не гнушался время от времени вынести мусор, пройтись пылесосом по старенькому паласу в гостиной или приготовить еды на всех. Вот как сейчас.

Помню, когда он ещё учился в школе, а я тихо загибалась за компьютером – подготовительные курсы в университет отнимали уйму сил и времени, – Никита как-то вошёл в комнату. В руках он держал большую тарелку. Тарелка источала аппетитный запах.

Брат подвинул клавиатуру на столе и уместил в освободившемся пространстве эту тарелку. На ней дымилась горка картошки, окруженная колечками малосольного огурца, и отбивная. Вместо того чтобы отправиться во двор – гонять с пацанами на роликах, он задержался дома, чтобы проявить заботу. И ведь никто его этому не учил – сколько варить картошку, как отбивать и жарить мясо…

– Алё!

Я очнулась от своих ностальгических воспоминаний.

Никита выжидающе смотрел на меня.

С его вилки сорвался и плюхнулся обратно в тарелку кусочек яичницы.

– Вера, это, конечно, твоё дело, но…

– Но что? – поинтересовалась я.

– Если я правильно понял, новую работу ты не нашла.

Я согласно кивнула.

– И увольняешься с этой?

– Именно, – подтвердила со вздохом я.

– Там что, так плохо?

– Там так… да никак!

– Не понимаю.

– Скучища. Каждый день ровным счётом одно и то же. Неудобно добираться – маршрутки я уже ненавижу.