Эхо шума

Может, тогда он согласится хотя бы на разнесчастный эскалатор, раз дверь напрямую в управление – «опасная и глупая затея». Параноик несчастный. Поднимайся, как дебил, сперва на самый верх, топай через все жилые помещения, и это все, чтобы опять спускаться вниз. Мало какому дедку снилось столько геморроя.

– Не бузи.

– Я не бужу, я ругаюсь.

Устройство «Синицы» было странным. На корабле было два этажа, и управляющая комната, являвшаяся кухней по совместительству, притулилась в самом начале корабля, и дойти до нее от входа можно было только через верх, пользуясь двумя шаткими лестницами, на перилах которых были аккуратно прилеплены листочки-напоминалки в стиле «кто сожрал последний батончик, знай, гад, я тебя вычислил!».

На капремонте экономили, и если часто используемую «кухонную» лестницу местный химер Син пластилином напополам с изолентой худо-бедно чинил, то вторая лестница, ведущая от главного, и единственного, входа во все жилые помещения, выглядела откровенно неухоженной больной.

– Хочу, чтобы деньги падали с неба, – заявил Фархад. Судя по голосу, он подумал о том, что пора было платить за «крышу».

– Взбодрись. Не все же время ныть.

– И что ты мне предлагаешь в качестве альтернативы?

– Займи себя чем-нибудь. Поменяй страницу Гитлера на Википедии, я не знаю.

– Меня забанят, – уныло ответил Фархад.

– Ну так поработай.

– Не хочу.

– Ноешь.

– Возможно.

Зажужжав, загорелся жизнью компьютер. На заставку выползла очередная смешная картинка, повествующая о нелегкой жизни человека-дятла, вынужденного жить на кофеине. Автоматически открылась страница всемирной паутины.

– Ты меня эксплуатируешь, – сказал Фархад.

– Заставляю выполнять твою работу.

– Но я капитан!

– Большая сила – большая ответственность, – невозмутимо отозвалась Энси.

– И правда, – согласился Фархад и придвинулся к клавиатуре. – Не хочется.

Выпендривался он больше из вредности. Несмотря на все его недостатки, положиться на него было можно. Даже бумажки все отправлял всегда в срок. Сейчас скорее проблема была в том, что он тянул время, потому что не знал, как лучше сформулировать, он уже четвертый день над этим опусом сидел.