Эхо шума

Злые птичники украдут твоего любимого мишку с полки, если сейчас же не доешь кашу и не пойдешь спать. Откажешься работать вторую смену без отдыха и третий месяц как без зарплаты – станешь птичником.

Энси не могла покидать пределы корабля, поэтому ей оставалось слушать подобную дурную болтовню в портах, чтобы хоть как-то развлечься. Она давно уже уяснила, что подобные «великие истины» изрекали те, кто еще боялся лишить себя стабильности; кто боялся улететь в никуда – на поиски приключений.

Через окно монитора она видела, как улетали с портовой станции корабли.

В панике бежали все, у кого имелась хоть капля мозгов – и это включало незадачливого посла, которого ненароком опозорил Син. Им бы, по-хорошему, тоже стоило делать ноги, но они не могли, потому что ждали последнего члена экипажа. Того, кого Энси, будь её воля, запирала бы при каждой высадке, чтобы не лез куда не следовало. И к черту, что тот был капитаном – она не единственная на корабле лелеяла планы спеленать почти-уже-пенсионера, чтобы тот не шастал, где не повадно, и не чинил безумств.

Крики за окном усиливались.

Должным образом смотивированный бредом Лени, тот самый капитан, Фархад Степанович Эльста, нетвердой походкой забирался на корабль под обвиняющем взглядом внешней камеры, через которую за ним наблюдала Энси. Судя по скорости карабканья по лестнице, в то, что химер решил оставить его за бортом, он поверил, и пьяную голову не смутило, что Син был парнем верным и без капитана улетать бы не стал.

Энси начала запуск машины. Фархад по ту сторону камеры с лестницы свалился, его ругань затерялась в шуме нутра машины. Энси подумала было позвать к нему хотя бы того же Лени, раз Багрицкий пока был недоступен, но решила, что капитан обойдётся – она была недовольна. Доктор слишком много сил потратил на алкогольную реабилитацию их начальства, чтобы капитан так просто за одну ночь послал к такой-то бабушке все их труды.

Панические крики за окном постепенно сменились успокаивающим мраком космоса.

Они улетали прочь.

– Если день не задался с начала прошлого месяца – ничто ничего уже не исправит, – сказал Фархад, ввалившись в комнату управления.

– Мудрые мысли тебе сегодня вредны, – ответила ему Энси.

Начальство тяжело споткнулось о коробки, оставшиеся от прошлого груза. Ботинки тут же увязли в ворохе высыпавшихся перьев. Фархад пнул цветастую кучу. Выругался.

Энси протянула было к нему ладонь, но отдернула.