Эрелинги

Эрвик, будучи крайне подозрительным, не доверял обоим братьям. Немногословность и расчетливость Артори могла таить для короля ускоренную кончину, а буйный нрав непоследовательного Рэссимонда грозил потерей герцогства Артехейского. Однако не меньшим злом ему казался дядя, маркиз Сантарский, со своим отпрыском Крестоландом. Будь Крестоланд один, на него можно было бы махнуть рукой. Но он был свиреп, мстителен и злопамятен, а искусный интриган и тонкий политик Мавирлин Сантар мог всегда направить его в нужное русло.

Бенна и Гверн также беспокоили вго Величество. Герцог Ишар и маркиза Эльсейда вызывали неудовольствие уже тем, что не считали нужным появляться в Армалоне, дабы демонстрировать вассальную зависимость и верность сюзерену. Лертэно Эртер, напротив, раздражал своим постоянным присутствием при дворе, но отправить герцога Гвернского в Кальярд было бы гораздо худшим решением.

Порой несчастному королю начинало казаться, будто все пять герцогств состоят в заговоре против него и хотят оставить от Мезеркиля один лишь Армалон с прилегающими к столице землями. Приходя в исступление от этой мысли, Эрвик тут же гнал ее от себя. Ведь думать так было признаком безумия. Младших принцев больше занимали девки, взаимная дружба или ненависть. Брату-наследнику заговоры ни к чему, в скором времени он получит вожделенное королевство.

Артори, бесстрастно перебиравший сердоликовые четки, наконец, прервал молчание:

– Вы звали нас, ваше величество.

«А когда-то он звал меня по имени», – подумал Эрвик. Зачем ему нужны были братья, король уже не помнил. Губы герцога Милертского дрогнули в едва заметной усмешке.

– Итак, Ваше Величество, – более настойчиво произнес он.

Эрвик медленно проговорил:

– Рэссимонд, ваша невеста прибывает через два дня.

Герцог Артехейский раздраженно бросил:

– Если вы звали меня, чтобы еще раз узнать мое мнение или вдруг решили прислушаться к моим желаниям, то я снова повторю: я не вижу смысла в этом союзе.

Король очень не хотел повышать голос, совсем не хотел, однако не смог сдержаться.

– А смысл только один – земли, Рэссимонд! Земли, которые получит Мезеркиль! Личные лены Эльсейды. Хотя бы из-за этого Анна должна вам весьма и весьма нравиться.