Тася

Погода стояла приятная: больше не было удушающей жары, но температура не опускалась ниже двадцати пяти градусов. И все же в воздухе уже пахло осенью. Ночью прошел дождь, сбив с деревьев первую волну пожелтевших листьев, и голубое небо отражалось в веренице луж, в которых плавали золотые «кораблики».

Забытый сон некстати всплыл в памяти: жабы. В нем эти мелкие твари сидели в лужах, подставляя свои спинки солнцу. Тася поежилась, хотя в реальности, если что и плавало в маленьких озерцах на асфальте, так это окурки или фантики от жвачки.

Столовая находилась в двадцати минутах ходьбы от дома, рядом с автобазой, и Тася всегда доходила до нее пешком, радуясь, что не нужно толкаться в переполненных автобусах. Около местного супермаркета ошивался бездомный, выискивая в мусорном баке что-нибудь полезное для себя. Но заметив Тасю, он важной походкой сразу направился ей навстречу. Она порылась в сумочке в поисках мелочи, и когда мужчина в грязных, вонючих лохмотьях поравнялся с ней, высыпала на его грубую ладонь четыре монетки: сорок рублей – не так уж и много, но вполне достаточно, чтобы купить что-нибудь поесть.

– Простите, больше нет, – виновато улыбнулась она, стараясь не дышать: от мужчины несло перегаром, застаревшим потом и мусоркой.

Бомж посмотрел на скудный «улов», недовольно цокнул и, сплюнув, удалился. А Тася, жадно вдохнув свежего воздуха, пошла дальше, даже не подумав оскорбиться или расстроиться. Она всегда жалела тех, кто остался без крова над головой, возможно, потому что в свое время ей самой угрожала эта опасность.

И сколько бы попрошаек не встречалось на пути, всем подавала милостыню: порой не только мелочь, но и крупные купюры. У бездомных же, казалось, со временем развился нюх, и они всегда поджидали ее в нужном месте и в нужное время. И хотя Тася понимала, что нельзя раздавать деньги направо и налево, ничего не могла с собой поделать. Не смущали ее ни грубость, ни неблагодарность попрошаек. «Им ведь так не повезло в жизни, – оправдывала она бродяг. – С чего бы таким людям быть вежливыми и воспитанными? К ним надо относиться с пониманием».

Она шла вдоль покосившегося забора автобазы. Будучи когда-то белоснежным, он давно посерел и украсился грязными разводами от дождей да непонятными загогулинами, которые по ночам рисовали подростки. Повсюду тарахтели поливальные машины, готовые разбежаться по городским улицам, да сновали работники, усаживаясь в вахтовые автобусы. Тася знала почти всех рабочих в лицо, многих – по именам.