Призмы Шанбаала

Прокурор окинула меня внимательным, цепким взглядом. Пальцы на черной папке сжались чуть крепче, белизна начала заползать на ее кожу, окрашивая костяшки. Я уставилась ей в глаза, в ее невероятно худое лицо с впалыми щеками, в ключицы, виднеющиеся в вырезе ее строгой рубашки.

– Как по мне, копия отца, – сказала Прокурор. – Внешне.

Я как можно небрежней пожала плечами, мол, происходящее меня мало волнует. Прокурор медленно просканировала взглядом меня еще раз, и потом перевела взгляд обратно на Саррах.

– Дети не ответчики, – сказала адвокат.

– Я знаю.

Последнюю фразу Прокурор произнесла тихо, но решительно, и в тоже время в ее голосе мне прочитался след давно забытой боли. Я посмотрела на ее напряженное, застывшее лицо и подумала, что она потеряла кого-то очень дорогого в прошедшей войне. Любимого, родственника, а может, всех сразу. Много существ погибло во время Восстания, а после погибло еще больше. И меня даже радовало то обстоятельство, что вешать на меня эти трупы Прокурор не собирается.

Гектор взял меня за плечи, аккуратно разворачивая. Я пошла за ним, но прислушивалась к постепенно затихающему разговору между Прокурором и Адвокатом.

– Как дочка, кстати? – голос Саррах долетал до меня еле слышным шепотом.

– Как всегда, – сказала Прокурор. – Не думаю, что ей будет лучше когда-нибудь.

– Жаль. Вы такая семья, и тут такое…

– Ничего страшного. Мы родим еще одного ребенка. Раз уж с этим не вышло.

Я вздрогнула, обернулась через плечо, чтобы убедиться в том, что спокойный ровный голос Прокурора мне не померещился.

– Мы не можем позволить себе ослабление позиций рода, – холодно сказала Прокурор.

Придерживая меня за затылок, Гектор усадил меня в машину на заднее сидение. Я посмотрела на свои руки, прикусывая губу.

В голову мне пришло, что новые законы очень даже хороши, потому что по законам довоенного времени, девочку, которую я даже не знала, и которая, кажется, страдала от какого-то заболевания, убили бы собственные родители.

Мне не должно было быть никакого дела до постороннего мне существа, но сердце в груди пропустило удар, и я решила, что сегодня я не очень сильная. Скорее ангелоподобное создание.

Но оскорблять себя в голове было совсем невесело, поэтому я закрыла глаза и попробовала поспать. И когда задремала, забылась.

В моей палате всегда было тихо. Меня поселили с еще одной девочкой-полукровкой, но она со мной не разговаривала.