Призмы Шанбаала

Только он ничего мне не ответил, лишь провел по длинному витиеватому коридору в комнату, усадил на стул и спросил, нужно ли мне чего-нибудь. Я попросила что-то горячее, все равно, чай или кофе, или просто стакан горячей воды, он кивнул и ушел.

Ожидание длилось недолго. Вошла Агарь с дымящимся стаканом, и сочный запах свежезаваренного чая заполонил пространство. Хмурый Белиал зашел за ней, посмотрел на меня и закатил глаза снова, в фиолетовой радужке мелькнула неприязнь. Но вроде бы не ко мне, а к Агарь, и это почти меня успокоило.

– Держи, Пандора, – сказала она, ставя передо мной кружку. – Как ты, полукровка?

– Все нормально, – я сделала глоток кофе, жмурясь от удовольствия. – Откуда вы знаете мое имя?

Внутри выскочил красный флажок: ошибка. Это не мое имя, у меня сейчас другое. Отца зовут Персей, а меня… я уставилась в стол, пытаясь его вспомнить, но в голове звенела пустота. Птица Рах прилетела всей конспирации, как говорится.

– Война закончилась до твоего рождения, но Предателей Пятимирья мы ловим до сих пор.

Были те, кто обмолвились, что Люциан и Климена так назвали дочь. А когда я позвала, ты откликнулась. Позволило отсечь то, что ты его любовница, – Агарь мягко улыбнулась.

По спине у меня пробежал холодок. Я-то думала она добрая и милая, раз так вежлива со мной, а Агарь даже мое имя сделала оружием против меня.

– Есть что сказать? – Белиал подпер голову рукой, водя пальцем по столу.

Я отрицательно помотала головой.

Я не настолько сошла с ума, чтобы пытаться с ними сражаться обманом.

– Что ты знаешь о темном дэве по имени Люциан? – спросила Агарь.

Я сделала большой глоток кофе, беря паузу. Я чувствовала себя нелепой, маленькой и совсем юной перед этими двумя, смотрящими на меня с таким ласковым, но в тоже время жалостливым взглядом. Словно я маленький котенок под дождем.

– Что Люциан участвовал в Восстании Иерофантов. Он брат Фафнира, – я сообщала факты сухо, словно на уроке в школе отвечала.

 – Участвовал почти во всех крупных сражениях. После поражения исчез вместе со своей женой.

Сердце бешено заколотилось в груди, а тело обдало вспышкой жара. Мне оставалось только надеяться, что на губах не выступят предательские капли пота.

Они молчали, и молчала я, решив, что не буду говорить, пока меня не спросят. Мой болтливый язык мог завести меня очень далеко, и я могла бы выболтать то, чего болтать не стоило.