Призмы Шанбаала

– Тихо, тихо, – он усадил меня на кровать, пытаясь высвободиться из плеча моих рук, но я крепче его сжала руками. – Пандора! Хватит!

Настоящее имя прозвучало как пощечина. Я выпрямилась, заглядывая ему в глаза, моргнула и разжала руки, вытирая слезы со щек рукавами.

– Переоденься, – он бросил мне сверток, лежащий на тумбе. – Быстро переодевайся, умывайся и поехали. Твою сумку я уже собрал.

– Как ты?.. – я поймала сверток, прижимая его к груди.

– Новости. Быстрее, кошечка!

Он застыл, медленно повернул голову вбок, прислушиваясь.

Губы отца зашевелились, и голубые камни, что заменили ему глаза, окончательно обратились в непроницаемую стену. Но я видела, как мелко начинает дергаться у него щека.

Он взял меня за руку, бесшумно открыл дверь шкафа, толкая меня внутрь, метнулся в сторону, вытаскивая из раскрытой сумки шкатулку с резным узором, и сунул её мне в руки.

– Сиди тут, – сказал он, шепча так тихо, что я едва слышала. – Сиди тут и не шевелись. Спрячься за одежду. Зажмурься.

Не дыши. Поняла?

Я кивнула.

Я не знала, что он делает. Я не знала, почему мы это делаем. Но он мой папа, и я ему подчинялась, потому что никому так не верила, как ему.

– Пандора, – он заглянул мне в глаза.

Я села на корточки, прижимая шкатулку и сверток с одеждой в груди.

– Никогда и никому не верь, – сказал он, берясь за дверь шкафа, и смотря в сторону, куда-то, где были слышны звуки, ведомые ему одному. – Никогда и никому не верь, и ни во что не впутывайся. Я тебя найду.

Дверь шкафа закрылась, и приглушила все звуки.

Я слышала, что он сказал что-то еще, но не могла разобрать. Я зажмурилась, замерла и застыла. В темноте остался лишь бешено колотящийся звук моего сердца.

А потом раздался хлопок, звук ломающейся створки, и треск дерева Я вгрызлась в собственную губу, приказывая себе не кричать. Я пыталась быть максимально тихой и незаметной. Я пыталась, но сквозь плотно прикрытые веки мелькнула полоска света, и я не смогла сдержать крик, а закричав, выкричала всё, что накопилось у меня на этот день.

Дэв с нашивкой черного крыла на плече формы, – удивительно, но я хорошо ее разглядела, даже то, что из шва сбоку торчала нитка, – наставил на меня пистолет. Он наклонил голову вбок, задумчиво хмурясь, а я вцепилась в шкатулку, прижимая ее к груди.

– Тут только девка, – крикнул он.

Ему что-то ответили, но я не слышала.

– Выходи, – он мотнул головой.

Я думала, что он опустит пистолет, но он его не опускал.