Четвертый корпус, или Уравнение Бернулли

Они занимаются танцами, а Сережа, оказывается, играет на гитаре!

– Это логично, если она у него с собой.

Я стояла возле задней двери их автобуса, и вокруг меня росла гора чемоданов. Выискивая свой, между ними ходили дети, но им мешал Женька, который зачем-то перекатывал чемоданы с места на место и в случайном порядке орал: «Чей?!» Автобусы гремели и дребезжали, со всех сторон доносились обрывки перекличек и речовок, из громкоговорителей звучали приветственные слова, умножаемые эхом.

– Что? – переспросила Анька.

«На желтеньких листочках

Летели вчетвером

Коровки в черных точках

И муха с комаром!»

– Прекрасно! – крикнула я, хотя она стояла совсем рядом. – У нас приблизительно так же все было.

Ветер рванул гирлянду из флажков, протянутую над входом в корпус, и ее разноцветный конец обмотался вокруг фонаря.

– Ну вот, а ты боялась. Нормальный же парень!

Обе мы посмотрели на копошащегося внизу Женьку, который одной рукой ворочал чемоданы, а другой прижимал к животу горшок и сумку, набитую косметикой, и вздохнули.

– Иисусе! – крикнул он снизу. – Здесь что-то написано!

– Фамилия ребенка! – крикнула Анька. – Так удобнее. И сумку свою поставь!

Теперь гора чемоданов стала уменьшаться быстрее, и новая, из них же, вырастала возле скамейки. Совсем скоро под ноги мне упал последний – ярко-розовый с длинной ручкой, которая пришлась в аккурат по Женькиной голове.

– Чей чемодан с лошадью, неподписанный?! – крикнул Женька и поднял двумя руками розовый чемодан.

Хозяйка не объявилась.

– Чей чемодан с лошадью? – еще раз повторил он, но уже тише.

Дети почему-то молчали и сурово смотрели на Женьку.

– Чемодан с лошадью, – совсем тихо повторил Женька, пытаясь понять, что он такого сказал.

Валерка сипло захихикал, зачем-то сжал кулаки и направился к нему, но в этот момент как нельзя кстати из-за горячей кабины дребезжащего автобуса появился спаситель.

На вид ему было тридцать пять и ровно столько же по паспорту, но он попросил называть его просто Леха. Одет он был в синюю, под цвет глаз, футболку и черные шорты с надписью «Adadas». Лоб в крупных морщинах, грудь в буграх, а от всей его фигуры шел неяркий свет. И это не метафора, это закон физики.