Царство пустоты

Девица была совсем юной, едва ли не вчерашней школьницей. Но по неведомой причине свой возраст не терпела и всячески пыталась накинуть себе лишний десяток лет. Яркий густой макияж (несмотря на жару), дорогущее платье (едва прикрывавшее пятую точку) и максимально подчеркнутый силиконовый бюст (тройка, не меньше), видимо, были призваны осуществить сию задумку.

Но неуклюжесть походки, присущая подросткам, сережки с бриллиантами в пупке и в носу и волосы, выкрашенные в ярко-голубой с синими переливами цвет, все же непрозрачно намекали, что с детскими шалостями барышня еще не простилась.

Взяв курс на столик в углу террасы, за которым восседали три очень похожие на ее собственный типаж девицы, она прибыла туда чуть позже официантов. А было их сразу двое и вытянулись они перед дорогой гостьей, будто солдаты на смотре. Впрочем, гостьей синевласая явно не была, оттого и случился всплеск трудолюбия у персонала.

– Дина? – оторвавшись от созерцания дивной картины, я обнаружила подле себя девушку в форме отеля.

Бейдж на ее груди гласил, что зовут барышню Галина и трудится она на ресепшен. Ее приветливая улыбка стоила щедрых чаевых, но объяснялась вовсе не желанием их заработать. По пути от стойки регистрации до террасы она дважды успела забыть и вспомнить мое имя. И радовалась, что не позабыла его вновь и даже не перепутала. Ее радость я понимала и разделяла всецело, ведь и сама с большой тщательностью пыталась его не забыть и в идеале вовремя откликнуться.

Оттого, растянув губы в не менее широкой улыбке, я спросила:

– Уже можно?

– Группа расселилась по номерам, теперь ты можешь и ваш ключик выдать.

– Замечательно, – кивнула я и поднялась.

Следуя за Галиной, я катила свой небольшой чемоданчик и старалась быть как можно более незаметной. Широкополая плетеная шляпа и очки на пол-лица были призваны помочь мне в этом.

И все же не заметить меня было сложно, а часто и вовсе практически невозможно. Иногда это было даром, чаще – проблемой.

Огненно-рыжие волосы, как и крошечная родинка над чуть пухлыми вишневыми губами, достались мне от мамы. А темно-зеленые глаза с пушистыми черными ресничками– от папы. Кому обязана характером судить не берусь. Скорее всего, обоим – оттого и вышла столь гремучая смесь.

Тяжелая, туго затянутая, рыжая коса спускалась по спине до самой поясницы по белоснежному простому сарафану.