До конца, но только…

За то что ты родилась у нас, мы по гроб тебе обязаны, и даже больше. – Отец серьёзно посмотрел на неё, спуская с переносицы очки. – Вот уж не знаю, кто сказал тебе обратное, но это сущая дурость.

Не успел он закончить, как с кухни раздался пронзительный визг, что, переходя на вой, оглушил Софи так, что та, до смерти испугавшись, встала как вкопанная. Она лишь наблюдала за тем, как отец, ринувшись к матери, и сам испустил вопль чужим голосом, сливаясь с ней в адском шуме. Сжавшись всем телом, Софи не могла выпустить из рук спинки кресла, в обивку которого в страхе до боли вцепилась ногтями.

Так в оцепенении она простояла всё то время, что понадобилось воплю для того, чтобы прекратиться и оставить место стонам и всхлипам.

Отважившись пошевелиться, Софи разжала закостенелые пальцы и на трясущихся ногах поплелась в сторону кухни, руками хватаясь за мебель и стены. И, преодолев те несколько метров, что отделяли её от двери, она повалилась на колени, в страхе не отрывая глаз от родителей, что на полу сливались в единую массу.

Отец, прилипши щекой к лицу матери, пытался то ли обнять её, то ли прикрыть своим телом, пока его кожа, набухая, становилась цветом с его любимое кресло, медленно расползаясь по полу и убегая с костей.

– Соня. – Прохрипел он, но потускневший голос его сливался с кровавым бульканьем.

– Папа, мама. – Подползла к нему Софи, опустив голову и больше не в силах смотреть на них. – Я позову на помощь, я что-нибудь придумаю, сделаю. – Потянулась она к руке матери, вовремя осекаясь.

– Стой! – выдавил отец, прерывая её. – Не трожь, уходи.

– Нет, не уйду. Пап, не заставляй меня.

– Уходи, беги в Центр. – Он сделал паузу, в последний раз вздохнув. – Софи…

Скрючившись на полу, она скулила. Боль в груди была до того невыносимой, что Софи, теряя сознание, лишь на пару шагов отползла ближе к стене, когда тела родителей стали опасно близко. В нос бил запах жжёной кожи, заставляя голову кружиться, а желудок выворачиваться наружу. Но ей было это до того безразлично, что она так и осталась лежать с полуоткрытыми глазами, которые, выплакав реку слёз, смотрели в никуда у потолка.

Стемнело, а Софи, не в силах пошевелиться и изредка постанывая от разрывающего её душу горя, так и продолжала звать родных, что уже давно её не слышали. Лишь скромный, до боли знакомый стук в дверь разбавил её невнятный монолог, что она вела с мёртвыми, и не пытаясь остановиться. Затем ещё один, более громкий удар.