До конца, но только…

Ни одной завалявшейся бутылки с водой или купленной в автомате сухой лапши не было, и, уже было разочаровавшись в неудавшихся поисках, Софи заглянула в распахнутую дверцу тумбы, где, собрав на себе последние крупицы света, поблескивал продолговатый серебряный предмет, зазывая девушку прикоснуться к нему.

В небольшом металлическом флаконе в длину с половину ладони была вакцина. Надпись – «PG-32», в обрамлении призрачной сетки из букв «NC», заставила Софи тяжело вздохнуть. Стоит эта мелочь баснословных денег, а лежит здесь вперемешку с мусором.

Когда-то родители рассказывали ей, что первая вакцинация оказалась бесплатной, а загадочные для неё буквы «NC» служили названием организации, что занималась этим. Но один раз оказался недостаточным. Правительством была объявлена обязательной ревакцинация, каждый год в один и тот же злополучный день, но траты с тех пор ложились на людей. В невозможности выбора все шутливо называли вакцину налогом на жизнь, вот только были это совсем не шутки.

Те, кто отказывался служить этому правилу, начинали новые вспышки. Но избавлялись от этих рассадников чумы так же быстро, как они возникали.

Софи никогда не понимала и не спрашивала, как это случилось. Ей никогда не казалось важным узнать ни то, как болезнь появилась, ни то, чьих рук дело исчезновение непокорных. И только сейчас, когда это послужило причиной всех её бед, она стала бесконечно крутить в голове эти глупые вопросы, пока не появилось нечто другое, теперь донимающее её разум – Деми.

Доверять ему было незапланированным решением, и пока она даже не думала о нём жалеть. Только вот его внезапное молчание и задумчивый взгляд куда-то в сторону не давали ей покоя. Казалось, он всё время что-то не договаривает, таит в себе то, что не может выдать даже в мелочи. Да и слова той Безумной всё ещё звенели у Софи в ушах, но до того они были размытыми, что даже то, как спросить об этом, не приходило ей на ум. Из-за этого Софи оставалось лишь молча сидеть и догадываться, какие причины не дают ему остаться в Центре, последней цитадели на этой покинутой земле.

Она сама позвала его с собой, но провожатый из неё совсем никакой, и ведёт она его самыми очевидными, а от того и рискованными путями. А он молчит, лишь безмолвно следует за ней, будто смирившись, что прямая дорога самая правильная. Но зачем она ему, когда без этого было в разы спокойнее, Софи ещё даже не догадывалась.

Она была преданна стремлению верить ему.