Воровка для правителя

1

Алекс

Я сам не понял, как сделал этой воровке предложение стать фавориткой. Лии. Такое не входило в мои планы. Найти, наказать, забрать себе в виде постельной игрушки…

Почему же, глядя в ее глаза, которые так презрительно сощурились при фразе «королевская шлюха», я сказал то, что сказал?

Может быть, понял, что иначе уйдет, и я не смогу удержать? Сбежит? Разве что опять посадить в темницу?

Так и должен был сделать Алексан Красный. Не просто посадить в темницу, а под пытками узнать, какими способами эта девка пробиралась во дворец, и потом казнить ее собственноручно, в назидание остальным.

Подумал об этом – и холод пробежал вдоль позвоночника. Не могу.

Впервые в жизни не могу поступить так жестко и справедливо, как должен король. Какая казнь, пытки, если предложил стать фавориткой. Впервые.

Лия была права, у меня их никогда не было. Не видел смысла. Этот статус выделяет женщину, делает её особенной. Для меня таких просто не было.

Каждая из окружающих меня аристократок, побывавших в моей постели – взять ту же Диблье, распрощаться с которой всё не доходят руки, – надеялась стать для меня чем-то большим, чем просто игрушка.

Я никогда не давал им этой надежды. До вчерашнего дня ни одной из них, высокородных монтес, жаждущих особого статуса и особых прав, я не делал этого предложения. А сделал его воровке.

Когда Лия заснула, я думал, как такое можно провернуть. О том, чтобы утром её отпустить, не могло быть и речи. Смотрел, как её обнажённое тело прильнуло ко мне, а красивое лицо расслабилось во сне, делая и без того красивую девушку ещё и до боли беззащитной, и какой-то нежной, – и понимал, что не смогу отпустить её, пока не наиграюсь.

Конечно, рано или поздно она мне надоест, как любая другая. Но пока её мягкое, юное, податливое тело я хочу себе. А я всегда получаю то, что хочу.

При мысли, что в ней был только я, внутри разлилось удовлетворение. Всегда избегал девственниц. Ничего не умеют, зато склонны романтизировать сексуальные отношения.

Если бы я тогда знал, что Лия девственна, наверное, ушел бы. Но она не сказала, – и была так сексуальна, раскрепощена, что догадаться было нереально. Хотя и мог бы. Слишком уж узкой показалась.

И теперь, после оставшихся до рассвета часов размышлений, был готов план, как ввести её во двор.

А эта наглая сучка ещё и условия поставила! Когда любая другая от счастья до потолка бы прыгала.

Ничего, приручу, станет шелковой.