Тонкие струны души разрывая

И примчалась в его квартиру по первому зову.

Час превратился в два. Влад, чертыхаясь и одеваясь на ходу, стремительно покинул «гнездышко», а я поплелась домой. То есть, я бы, конечно, помчалась, аки гонщик Формулы-1 (новенькая спортивная «Ауди» позволяла), но чертова погода и здесь все испортила. Город сковало пробками. И я то и дело попадала в одну из них.

Мой дом находился в тридцати километрах от города в славном месте под названием Осиново. Название поселка неизменно вызвало у меня недоумение, ибо ни единой осины я за все время так и не увидела.

Прорвавшись к шоссе, я приободрилась. Вопреки обыкновению, пробки здесь не наблюдалось. Оно и правильно, офисный люд еще не успел покинуть опостылевшие кабинеты и забить дорогу под завязку.

И все бы было славно и привычно, если бы… Ох уж эта частица «бы». Никогда ее не любила. С самой школы она казалась мне предвестником всех бед.

Впрочем, у виновника произошедшего было и более реальное лицо.

О хамстве на дорогах можно говорить сколько угодно много. Ветер сотрясать нетрудно, а время коротать помогает. Действительно важной эта тема становится только тогда, когда, вылетев с шоссе, ты стремительно летишь в кювет.

Полет. Его я запомнила лучше всего. Моя машина, оторвавшись от земли, летит в сторону леса. Я уже ничего не могу исправить. Но страха нет – удивление. Потом удар. Кажется, я закричала от боли.

Из блаженной темноты меня вырвал чужой голос. С трудом разлепив глаза я увидела склонившегося надо мной парня. Он что-то говорил мне, но слов было не разобрать. Музыка орала так громко, что, казалось, перепонки вот-вот лопнут. По правому виску, затекая за воротник кофты струился горячий ручеек. «Кровь», – подумала я, но ничуть не испугалась. Внимание привлекли осколки стекла, рассыпавшиеся по всему салону. Они вдруг сказочно ярко засияли. Неожиданно из-за непроницаемых туч показалось долгожданное солнце.

Едва улыбнувшись ему, я вновь потеряла сознание.

– Не переживай, – отмахнулась Анжела. Она всегда и ко всему относилась легко. За это я ее и ценила. – Была одна тачка. Будет другая. Железо оно и есть железо.

– Жалко, – потерев бесконечно чешущуюся загипсованную руку, призналась я. – Цвет красивый. Был.

В плату вошел мой лечащий врач. Он являлся по несколько раз на дню и неизменно сюсюкал.