Тонкие струны души разрывая

Пронизанный ветрами Петербург был родным городом для Люси и Евсея, но получив возможность жить в более мягком климате, они собирались ей воспользоваться. Выбор супругов пал на испанский берег. Они хотели растить сына в дали от шума города, в доме, из окон которого видно море. Евсей также утверждал, что это послужит мощным стимулом его творчеству. Возможно, он прав. В нашем городе серого на все оттенки, но иногда этого слишком мало. Или много.

Люся подняла на меня наполненные слезами глаза. Я тут же схватила ее за руку.

– Не надо. Я буду навещать. Все будет хорошо. Увидишь.

Она резко подскочила и обняла меня и карапуза. Ее горячие слезы упали на мое плечо. Я хотела бы ее утешить, успокоить, но не находила слов. Как и слез. Я давно разучилась плакать и меня вполне это устраивало.

Закончив работу, Анжела переоделась в привычный наряд. Люся накормила нас вкуснейшими варениками и, перекрестив, отпустила домой.

После тепла чужого дома улица показалась особенно холодной. Анжела сморщила курносый носик.

– Долго он тебя возить будет?

– Пока рука не заживет.

– Меня от взгляда этого парня вымораживает, – неожиданно призналась она и спросила. – Ты уверена, что он здесь только из-за аварии?

– Конечно, – удивилась я. – Какие еще могут быть причины?

– Авария – отличный повод приставить к тебе человека. А Влад не из тех людей, кто теряет подобные возможности.

– Ты ведь не хочешь сказать, что он приставил его следить за мной?

– Я хочу сказать, что тебе следует быть осторожнее со своими секретами.

– Хорошо, что мне нечего скрывать.

– Хорошо, если так, – в тон мне ответила Анжела и поспешила проститься.

После этого разговора паранойя во мне расцвела буйным цветом. Я приглядывалась к своему водителю неустанно, но не находила в нем абсолютно ничего примечательного. Мы за день едва ли парой слов обменивались. Впрочем, шпионить за мной это не мешало.

В поведении Влада также ничего настораживающего не наблюдалось. Я постепенно успокоилась, и дни потекли привычной чередой. Разве что следить за разговорами в машине я стала тщательнее, а гуляя по улицам (и даже магазинам), то и дело оборачивалась. Весеннее обострение, не иначе.

Но, как известно, где тонко, там и рвется. Не присматривайся я к водителю, вряд ли стала бы свидетельницей скверного разговора.