Призрак белых ночей

Не сумев скрыть разочарования, Валентин сказал:

– Путь был недолгим.

На прощание поцеловав нам руки и потрепав Каштанку за ухом, он уехал. Лёка проводила его мечтательным взглядом и томно пропела:

– Ах, какой мужчина…

– Ну, настоящий полковник.

– Иди в дом, – грозно сказала она. – Нечего каркать.

– Я не каркаю, – обиделась я. – А проявляю разумную осторожность.

– Вот и проявляй, а я в душ.

– Я туда тоже собиралась, – упустив свой шанс, пробубнила я.

– А нечего по сторонам щелкать, осторожность проявлять.

– Хорошо-хорошо, – ехидно сказала я. – Так и быть, уступаю старшим.

Лёка на ходу взяла диванную подушку и, не оборачиваясь, кинула в меня, а попала в Валета. Он от неожиданности громко чихнул, Каштанка залаяла, а мы переглянулись и расхохотались.

Следующий день вновь был заполнен офисными заботами и привычной суетой. Утром мне позвонила довольная Лёка – она пообщалась с мамой вчерашнего ныряльщика и убедилась, что все с ним хорошо (не считая родительского гнева, обрушившегося на его непутевую голову).

Получив букет, по оставленному номеру звонить я и не думала. Мысли о Глебе также постаралась свести к минимуму– история с мальчишкой мне в этом очень и очень помогла. Да и вообще, много чести такому нахалу.

Однако, как выяснилось, нахальство Глеба я явно преуменьшила.

– Милая каморка, – оглядевшись, заявил он и, забыв поздороваться, плюхнулся в кресло для посетителей.

Кабинетик я свой любила, и прозвище «каморка» показалось мне обидным. Тем более, что в век опен-спейсов иметь отдельный кабинет с большим окном – величайшая удача.

– Спасибо на добром слове, – кивнула я. – А ты, часом, адресом не ошибся? Эрмитаж подальше будет. Выходишь на Невский, поворачиваешь направо и до конца.

– Хочешь проводить? – улыбнулся он.

– Не особо, – пожала плечами я и поспешила прикрыть дверь (мимо прошмыгнула Ленка и, заметив Юсупова, изменилась в лице).

– Прогулки полезны для здоровья. Или тебе родственники-медики не рассказывали?

– Отчего же, говорили. Но есть один нюанс.

– Какой? – заинтересовался Юсупов и окинул меня таким взглядом, что пуговки на моей блузке едва не расплавились.