Призрак белых ночей

Как современная эмансипированная женщина, я могла пожать ее по-мужски, на западный манер. Или, помня о том, что в моей семье женщинам руки только целовали, позволить и Глебу поступить также. Но ни один из вариантов мне не нравился.

Я спрятала ладони за спиной, лишив его какой-либо возможности коснуться меня, и гордо вскинула подбородок. Главный растерялся, Ленка, сразу же оттеснив меня плечом и зазывно улыбаясь, поспешила к Глебу (идея выйти замуж за богача всегда была ей люба). Он лишь усмехнулся и отделался дежурным комплиментом без намека на искренность.

Щеки мои запылали от гнева. Но эта странная ситуация разрешилась сама собой и самым неожиданным способом.

Ведущий, крайне популярная в этом году медиа-фигура, искрясь жизнерадостностью и излучая хорошо оплачиваемый оптимизм, бодро сказал:

– А сейчас мы приглашаем на сцену Глеба Константиновича Юсупова…

Что ведущий говорил дальше, я не слышала. Глеб, подмигнув мне, направился к сцене. Он шел сквозь толпу всех этих напыщенных людей, а они едва ли не кланялись ему.

Ловко поднявшись на сцену, заговорил приятным бархатным голосом. Его речь разлетелась по крыше, толпа смолкла, пытаясь уловить каждое слово.

Я в досаде закусила губу. Непонятные обида и горечь переполнили меня. И заставили действовать.

Поставив бокал на парапет, я решительно пошла к выходу. Немного замешкавшись, Главный поспешил следом.

– Агата, ты должна остаться.

Я обернулась и с удивившим меня саму спокойствием сказала то, что вертелось на языке всю последнюю неделю:

– Простите, Аркадий Аркадьевич, но у меня другие планы на этот вечер и менять их я не намерена.

Ошалев от такой наглости, он даже не попытался призвать меня к порядку. Я беспрепятственно покинула ресторан, а вслед за этим и величественный небоскреб. Он, кстати, тоже принадлежал семье Юсуповых.

Однако сразу убраться восвояси не получилось.

Но его, как назло, поблизости не оказалось. Стремясь оказаться от этого места как можно дальше, я решительно направилась к проспекту.

Здесь надо признаться, что моя решительность никак не желала совпадать со скоростью – десятиметровые шпильки тому виной.