Призрак белых ночей

Мои усилия увенчались успехом, и потраченные нервные клетки хоть и не восстановились, но окупились сполна.

Въехав во двор, я помахала родным ручкой (дедуля и бабуля уже ждали меня у окна) и полезла в багажник. Из дома, наскоро накинув куртки, выбежали братья. Расцеловав меня в щеки, они похватали пакеты и, шутя на ходу, поспешили в дом.

Следующий день прошел в приятной и задорной подготовке к празднику. Именинник сиял от радости и с большим удовольствием снимал пробу с каждого угощения. К обеду он подустал и задремал в кресле в гостиной.

Бережно накрыв дедушку, собралась уходить. Но, похоже, нечаянно его разбудила.

– Посиди со мной, Агуша.

Поняв, что дедушка проснулся, я виновато улыбнулась и села на спинку кресла, бережно взяв его горячую ладонь в свою.

– Все ли у тебя хорошо, родная? – ласково спросил он.

– Конечно, – бодро сказала я. – На работе попривыкла, коллеги даже сплетничать поменьше стали за спиной.

– Я не об этом, – не купившись на звенящий оптимизмом голос, сказал дедушка.

Мне вдруг стало грустно и стыдно, будто я намеренно лгала ему. Утаить от дедушки что-либо я никогда не могла. Опустив глаза, я разглядывала плед. Он не торопил, гладил мою ладошку, словно боялся, что я замерзну.

Мне всегда казалось, что из всех людей на планете понять меня всецело может только он. Возможно, даже лучше, чем я сама. Оттого я тихо сказала:

– Иногда мне кажется, что я заблудилась.

– Это из-за него? Твоего Хорошего?

– Нет, – покачала я головой. – С этим все ясно. Я не жалею. Вообще ни о чем не жалею, все идет своим чередом. Говоря офисным языком, риски минимальны, выбор оптимален, цели достижимы.

– Однако есть «но»?

– Куда без него? – улыбнулась я и, помолчав, продолжила. – Мир такой большой, дедушка, такой интересный и мною непознанный. Мне же стало казаться, что я смотрю на него из окна поезда, проезжая мимо все самое важное и интересное, и толком даже не знаю, куда еду.

Дедушка понимающе улыбнулся и прочитал:

Мне скулы от досады сводит:

Мне кажется который год,

Что там, где я,– там жизнь проходит,

А там, где нет меня,– идет!

Я поцеловала его в макушку и, поймав смеющийся взгляд, спросила:

– Высоцкий?

– Он самый, Владимир Семёнович.

– Как раз про меня.

Дедушка вдруг стал серьезным.