Сундук мертвеца

– Меня не страшат беды, если они связаны с тобой. Но я хочу знать кто ты и что затеяла.

– Многие знания – многие печали. Не стоит забывать эту простую истину ради женщины.

– И все же я рискну.

Я пожала плечами и усмехнулась. Его выбор. Его проблемы. К тому же, мы отлично знали, что в этой игре он вовсе не ради моих прекрасных глаз.

Кушнер громко позвал:

– Егор!

В коридоре тут же показался мужчина средних лет. На вид в нем не было ничего примечательного. Выйди на улицу – увидишь таких пару сотен.

Однако то, как он двигался и как смотрел, намекало на недюжий жизненный опыт. А подозрительно топорщащийся пиджак явственно указывал, что с дядей лучше не шутить. Во всяком случае, у меня и тени сомнения не возникло в том, что он точно знает, как пользоваться оружием, и не побоится пустить его в дело.

Что ж, с момента нашей последней встречи господин Кушнер стал значительно осмотрительнее. Оно и понятно, получить пулю в грудь – дело малоприятное.

– Возьми, пожалуйста, сумку у дамы.

Егор на указание босса никак не отреагировал, хоть и, бьюсь об заклад, подобное никогда в список его обязанностей не входило.

В порядке появления в апартаментах мы гуськом направились к выходу. Не сдержавшись, я все же открыла дверь гостевой спальни. Она не была заперта, только слегка приоткрыта. Комната была абсолютно пуста и разгромлена, как и все остальные. Ветерок от приоткрытого окна играл с занавеской, едва державшейся на карнизе.

– Что-то не так?

В голосе Кушнера послышалась тревога.

Или мне показалось? Пожав плечами, я сказала:

– Все так. Идем.

И закрыла дверь, точно зная, что закрывала ее прежде, как и окно, оказавшееся открытым сейчас. Похоже, явление Ильи уберегло меня от больших неприятностей. А может, навлекло еще худшие. Как знать?

Разместившись за укромным столиком на террасе на крыше особняка девятнадцатого века под тенью полосатого тента, мы молчали, ожидая пока официант составит заказ. Когда же он удалился на достаточное расстояние, Кушнер не стал юлить и перешел сразу к делу:

– Ходят слухи, твой муж жив?

– Они доходили и до меня.

– И что ты думаешь об этом?

– За минувшие полгода я передумала много всего. Куда интереснее чужие идеи.

Кушнер усмехнулся. Потом и вовсе засмеялся. Причин для веселья я не находила. Но и грустить не спешила, предпочитая наслаждаться вкуснейшим мороженым.

– Хорошо, поделюсь думами. При одном условии.